Книга Пожиратель Тьмы, страница 48 – Никки Сент Кроу

— Бедных загнали обратно, — объясняет Эша. — А на следующий год обложили двойным налогом. Думаю, руины оставили как напоминание о том, что бывает, когда они выходят из строя.

Богатые и знатные в Даркленде всегда цеплялись за ложь, будто они лучше низших. Рождённый в знати значит кровь превосходнее. И хотя купеческий класс так и не мог по-настоящему прорваться в дворянство, им хватало близости к нему, уверенным, что, когда придёт время, их защитят от тех бед, что терзают низшие слои.

Когда Купеческий Квартал остаётся позади, улицы начинают заполнять большие браунстоуны¹⁶. Большинство этих домов принадлежат богатым торговцам, и большинство из них спроектированы Хилом Хоу, полуизвестным архитектором из смертного мира. Теперь он мёртв, и это только добавило ценности домам.

— Сколькоещё? — спрашивает Уинни.

Я выглядываю в окно, чтобы сориентироваться. В поле зрения появляется трёхэтажное здание в неоклассическом стиле. Фасад сложен из белого известняка, колонны богато украшены, окна округлые, с декоративными белокаменными наличниками. Если я правильно помню, оно принадлежит торговцу тканями, известному как Шёлковый Барон.

— Мы близко, — отвечает Эша прежде, чем успеваю я.

— Ты хорошо знаешь Даркленд.

— Да.

— Сколько ты здесь жила?

— Много лет.

— Для человека, который славится точностью, это уж очень неточный ответ.

Она просто смотрит на меня.

В своём платье, с убранными назад волосами, она могла бы быть любой знатной дамой. Одежда элегантная, модная, но взгляд чуть пустой, то ли от скуки, то ли от безразличия. Как быстро она может раствориться в роли. Какой опасной она, должно быть, бывает.

— Что тебе больше всего нравится в Даркленде? — спрашивает Уинни.

Она всегда жадно ловила крошки моей жизни до Неверленда. Будто знание моего прошлого сможет снять слои того, кто я есть в настоящем.

Если бы она знала, сколько себя я оставил позади, чтобы отомстить и пережить это. Если бы она знала, как сильно Пэн меня изменил.

Эша вдумчиво обдумывает вопрос.

— Ночные Сады.

— Одно название чего стоит, — говорит Уинни.

— Ага, — Эша следит за мужчиной, проходящим мимо по тротуару, пока мы ждём очередного просвета в потоке. — Вся растительность там либо чёрная, либо белая. А под полной луной белые цветы почти светятся. Это невероятно красиво.

— Ты знаешь это место? — смотрит на меня Уинни.

— Конечно.

— Мы можем туда сходить?

— Если между убийством и шантажом найдётся время, то да.

Эша смеётся.

— Я понимаю, что это шутка, но вижу, что убийство и шантаж для тебя тоже не что-то из ряда вон.

Хотелось бы, чтобы это было не так.

Я много чего хотел бы.

Экипаж наконец прорывается сквозь поток, мы пересекаем следующий перекрёсток и видим: в конце улицы большие кованые ворота, ведущие к длинной, извилистой подъездной дороге к поместью Мэддред на возвышении пологого холма.

«Мэддред», как и его название и родовое происхождение, сложен из яркого, кроваво-красного камня. Главный корпус в центре поместья трёхэтажный, с балконом на втором и третьем этажах. По обе стороны к нему примыкают восточноеи западное крылья всего в два этажа. В отличие от неоклассических браунстоунов за пределами Купеческого Квартала, архитектурный стиль поместья здесь, на Семи Островах, трудно обозначить, потому что он возник не здесь.