Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 19 – Людмила Вовченко

Прасковья хмыкнула.

— Вы… правда другая, — сказала она неожиданно.

Лиза повернулась к ней.

— В смысле?

— Раньше вы во двор не выходили. И на нас так не смотрели. — Прасковья махнула рукой, словно отгоняла воспоминание. — Словно мы… мебель.

Лиза медленно выдохнула.

— Я не она, — сказала она спокойно. — И мне неинтересно быть хозяйкой мебели. Мне нужны люди.

Прасковья посмотрела на неё пристально, оценивающе. Потом кивнула — коротко, по-деловому.

— Тогда начнём с малого, — сказала она. — Крыша над восточным крылом течёт. Если пойдут дожди — зальёт кладовую.

— Значит, крыша — в приоритете, — тут же откликнулась Лиза. — Сколько людей нужно?

— Двое плотников. Но хороших.

Лиза мысленно поставила галочку.

— Найдём. И заплатим. Нормально.

Прасковья приподняла бровь.

— За просто так они сюда не пойдут.

— Я знаю, — усмехнулась Лиза. — Поэтому мы предложим им не «потерпеть», а заработать.

Она пошла дальше, заглядывая в помещения. Комнаты были пустоваты, но крепкие. Мебель старая, но добротная. Не роскошь — зато основа.

В одной из комнат — той самой, где раньше, по словам Прасковьи, почти не бывали, — Лиза заметила странность: половицы возле кровати выглядели чуть иначе. Не скрипели. Не гуляли.

Она присела, провела рукой.

— Прасковья, — позвала она тихо. — А тут… что?

Прасковья подошла, посмотрела и медленно вздохнула.

— А вы быстро видите, — сказала она. — Тут… она хранила.

— Что именно? — Лиза уже знала ответ, но хотела услышать.

Прасковья принесла инструмент, ловко поддела доску — и та поддалась.

Под полом оказался тайник. Небольшой, но плотный. Лиза наклонилась — и у неё перехватило дыхание.

Золото. Камни. Украшения, аккуратно завёрнутые в ткань. Не показные,не для балов — а те, что покупают как запас. Как страховку.

— Вот… — тихо сказала Прасковья. — Она экономила… на всём. На еде, на людях… А это — берегла.

Лиза смотрела на тайник и чувствовала странную смесь злости и благодарности.

— Скупая ты была, конечно… — пробормотала она. — Но предусмотрительная. Ладно. Засчитывается.

Она аккуратно закрыла тайник, положив доску на место.

— Это — на ремонт, — сказала она уже вслух. — И на дорогу. И на портниху. И… — она усмехнулась, — на то, чтобы на аудиенции не выглядеть как жертва кораблекрушения.

Прасковья смотрела на неё так, будто впервые видела хозяйку, которая не собирается тратить деньги «на себя любимую», а вкладывать.

— Вы правда хотите всё менять, — сказала она медленно.

— Не всё, — ответила Лиза. — Только то, что мешает жить.

К обеду в доме уже кипела работа. Сестра Агафья помогала Устинье — резала травы, сортировала, расспрашивала, записывала что-то для себя. Лиза поймала их разговор — тихий, увлечённый.

— А если добавить зверобой, — говорила Агафья, — настоятельница говорила, что при простуде…

— При простуде — да, — кивала Устинья. — А вот для кожи лучше календула.

Лиза усмехнулась. «Секта красоты имени здравого смысла», — подумала она с теплотой.

После обеда она занялась собой. Не из тщеславия — из необходимости. Сняла платье, посмотрела на тело в мутном зеркале. Худовато. Следы усталости. Кожа сухая.

— Ну что ж, — пробормотала она. — Будем возвращать товарный вид.

Она развела отвар из трав, которые принесла Прасковья, аккуратно умылась, промокнула лицо. Потом — мёд. Тонко, как советовала Прасковья. Села, закрыла глаза.