Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 21 – Людмила Вовченко

Одежда… Вот одежда была отдельнымспектаклем. Портниха Дарья оказалась женщиной с глазами хищной птицы и пальцами, которые могли сшить мир обратно, если мир расползался. Она приехала в усадьбу, прошлась по Лизе взглядом и сказала:

— Ничего. Поправим.

Лиза тогда едва не расцеловала её.

Дарья перешила платье предшественницы так, что оно перестало кричать «экономила на всём» и стало говорить «я умею считать». Чуть иной вырез, чуть другая посадка, чуть более свежая отделка — без лишнего блеска, но с достоинством. Лиза настояла: никаких рюш, никаких «я вся в пудре и перьях». Она собиралась в дворец не как птица из цирка, а как человек с мозгами.

И вот теперь карета въехала в город, и Петербург встретил их влажным воздухом, запахом воды и камня, и шумом, который одновременно пугал и манил. Лиза смотрела на улицы, на людей, на экипажи и ловила себя на том, что глаза её цепляются за детали, как у профессионала: кто как одет, у кого волосы уложены лучше, у кого хуже, кто выглядит богаче, кто — умнее, кто — опаснее.

— Мы почти приехали, — сказала Прасковья, заметив, как Лиза сжала пальцы на подлокотнике.

Лиза кивнула и сделала вид, что спокойна. А внутри был тот самый момент перед выходом на сцену, когда ты улыбаешься и думаешь: «Ну всё. Сейчас либо аплодисменты, либо позорный провал. И второй дубль не предусмотрен».

Дворец встретил их не роскошью — её Лиза ожидала — а масштабом. Он был как отдельная вселенная: лестницы, коридоры, двери, стража, шепот слуг, холод мрамора под подошвами. И запах — сложный, многослойный: воск, духи, пудра, влажные камни, немного табака, где-то — горячая еда, где-то — сырость старых тканей.

Лизу провели в ожидальную комнату. Там уже были две дамы — явно из тех, кто умеет ждать так, чтобы все видели, что они не ждут. Одна поправляла накидку, другая лениво перебирала веер, словно это не коридор при дворе, а её личная гостиная.

Обе посмотрели на Лизу. Взгляд был быстрый, острый, оценивающий.

Лиза сделала вид, что не заметила.

«Девочки, — подумала она, — у меня было столько конкуренции в индустрии красоты, что ваш “сканер” меня не пугает. Я такими взглядами завтракала».

Она держала спину прямой и лицо спокойным. Ни улыбки, ни суеты. Только лёгкая, едва заметная уверенность, которую она выучила ещё в XXI веке: если ты хочешь, чтобытебя уважали — входи так, будто ты уже здесь своя.

Через несколько минут дверь распахнулась, и лакей произнёс имя Лизы так, как будто оно само по себе было поводом для уважения.

— Госпожа Оболенская.

Лиза поднялась. Пальцы чуть дрожали, но она спрятала руки в складках платья. И пошла.

Зал для аудиенции был не просто красивым — он был выстроен как символ. Здесь всё говорило: власть. Здесь даже воздух казался тяжелее.

И там, в центре этого мира, была Екатерина.

Лиза ожидала увидеть величественную статую. Но увидела живую женщину — умную, внимательную, с сильной осанкой и тем самым взглядом, который режет насквозь, но при этом умеет улыбаться так, будто тебе сделали подарок.

Императрица смотрела на неё несколько секунд, и Лиза почувствовала, как её буквально «снимают» взглядом: лицо, волосы, платье, походка, руки. И тут Екатерина чуть приподняла бровь.

— Ах, вот как… — сказала она медленно, с явным удовольствием. — Милочка, да вы… похорошели.