Книга Жена двух драконов, страница 95 – Йона Янссон

Громкий, торжествующий смех эхом разнесся по оружейной, отражаясь от рядов смертоносной стали. Мужчина осыпал лицо, шею и плечи Венетии быстрыми горячими поцелуями. Обещал весь мир, клялся сделать самой могущественной королевой в истории гор.

Но в темных глазах читалась не любовь, а триумф. В прикосновениях чувствовалась не нежность, а ликование собственника. Для него она была не матерью, а главным трофеем, и жизнь внутри нее служила лишь доказательством его блистательной победы.

Новость о беременности разлетелась по Багряному Пику быстрее лесного пожара. Статус Венетии изменился в одночасье: из диковинной игрушки она превратилась в священный сосуд, живое воплощение надежды Алого рода.

По утрам коридоры словно вымирали. Слуги, завидев госпожу, застывали и склонялись в низких, почти земных поклонах, каких не видели даже в Сердце Горы. Суровые гвардейцы в черных доспехах при встрече с лязгом ударяли кулаками в кирасы — знак высшего воинского приветствия. Придворные осыпали ее такими витиеватыми комплиментами, что кружилась голова.

Венетия стала центром этой вселенной. Ее почитали. Ей поклонялись.

Моринья окружила невестку удушающей заботой. Она лично следила за каждым шагом, каждым куском на тарелке. Часами сидела в покоях, наблюдая за вышивкой и ведя бесконечные монологи о великом будущем внука.

«Он будет сильным, как отец, и мудрым, как бабушка, — говорила она, и глаза горели фанатичным огнем. — Он объединитярость вулкана и хитрость змеи. Станет тем, кем не смог стать дядя — истинным Повелителем всех гор».

Жизнь превратилась в золотой кокон. Любое желание исполнялось прежде, чем было высказано. Редкие южные фрукты, ткани из лунного света, украшения, от блеска которых болели глаза… Венетия стала королевой этого огненного мира.

Но в безупречном почитании крылась червоточина. Тонкая, почти незаметная трещина, отравляющая все.

Однажды вечером, сидя у камина с Мориньей, Венетия решилась задать мучивший ее вопрос. Лисистрат называл ее королевой, мать — спасительницей рода, но статус оставался двусмысленным.

— Госпожа, — начала она робко, перебирая шелковую кисть пояса. — Лисистрат… он говорил о церемонии. О браке. Я хотела бы знать, когда это случится?

Моринья, увлеченно пересказывавшая дворцовую сплетню, на мгновение умолкла. Улыбка не исчезла, но стала натянутой. Она легкомысленно махнула рукой, унизанной перстнями.

— Ах, дитя мое! Какие пустые формальности тебя волнуют! Ты же знаешь наши законы. Обряд скрепления кровью, связывающий души, проводится лишь раз в жизни. Твоя душа уже связана… — последовала многозначительная пауза, — с их родом. С золотом. Эту печать не смыть.

Сердце Венетии похолодело. Она смотрела на свекровь, потеряв дар речи.

— Но это ничего не значит! — поспешно добавила та, заметив реакцию. Наклонившись, взяла руку невестки в свои горячие сухие ладони. — Какая разница, что шепчут древние ритуалы? Главное — реальность! А реальность в том, что ты носишь будущего повелителя, будущего Красного Змея! Это выше любого брака и клятвы. Ты — мать нашего будущего. В этом твоя корона. Ты наша королева де-факто! Разве этого мало?

Она смотрела с такой показной, любящей теплотой, что возразить было невозможно. Но Венетия все поняла.

Она никогда не станет законной женой.