Книга Жена двух драконов, страница 93 – Йона Янссон

Глядя на мозаику, Венетия видела цепь событий, приведшую ее сюда. Она поняла, почему Випсаний выбрал именно ее. Отчаявшись получить истинного наследника от четырех Хранительниц, чья судьба подчинилась пророчеству и позволяла им рожать только полукровок, он рискнул. Взял «чистую» кровь, не обремененную стихией, надеясь, что она окажется податливой к его доминирующему Золотому Огню. Он пытался создать идеальный сосуд.

И она поняла, почему Лисистрат похитил ее. Это не было актом страсти. Он украл не жену брата, а его алхимический сосуд. Его эксперимент. Овладев ею, он не просто оскорбил Випсания, а вмешался в ритуал. Попытался «переписать» наследие, влив свой яростный Алый Огонь в ту же кровь, что предназначалась для Золотого.

Она была чашей, в которую два враждующих бога вылили свою сущность.

А ребенок мог стать величайшим из драконов, объединив силу солнца и вулкана. Или чудовищем, раздираемым вечной внутренней войной двух непримиримых стихий.

— Дитя мое, тебе дурно? Ты вся побледнела.

Голос Мориньи вырвал девушку из оцепенения. Венетия вздрогнула. На лице свекрови играла довольная хищная улыбка: она видела смятение гостьи и принимала его за благоговейный трепет перед величием рода. Она и не подозревала, какую правду открыла своей «доченьке».

Венетия поняла: она — ключ. И ее будущий ребенок — это не просто наследник. Это живое, дышащее оружие, которое каждый из братьев захочет использовать. И которое, скорее всего, уничтожит их всех. И ее вместе с ними.

Минуло два месяца с того дня, как алый дракон унес добычу в свое гнездо. Это время напоминало странный лихорадочный сон, сотканный из холодной роскоши, показного обожания и затаенного страха. В Багряном Пике время текло иначе, чем в Сердце Горы. Там оно было застывшим, как вечная мерзлота. Здесь — нервным, порывистым, подобно дыханию вулкана: то замирало в тревожной тишине, то взрывалось вспышками гнева Лисистрата или бурной радостью Мориньи.

Но в последние недели жизнь Венетии обрела новый, собственный ритм, который задавало тело.

Сначала появились едва уловимые намеки, списанные на стресс и перемену климата. Легкая утренняя тошнота, от которой спасал лишь глоток мятного отвара. Внезапное отвращение к запаху жареного мяса. Свинцовая усталость, наваливавшаяся посреди дня и гнавшая искать уединения в тишине библиотеки.

Венетия гнала от себя догадки, боясь надеяться и еще больше — знать наверняка. Мысль о беременности пугала ее неопределенностью. Чей ребенок? Золотого дракона, мужа и убийцы? Или алого, любовника и похитителя? Любой ответ вел в ад.

Но сомнений не осталось.

Утром, после омовения, она подошла к высокому зеркалу в раме из черненого серебра. Служанки уже приготовили платье из алого шелка, но хозяйка медлила. Стоя в одной тонкой льняной сорочке, она вглядывалась в отражение так пристально, как никогда раньше.

Тело, долго предававшее девичей стройностью, изменилось. Перемены были почти незаметны для чужого глаза, но очевидны для нее. Грудь налилась, стала чувствительнее. Лицо утратило угловатость. А главное — живот. Он больше не был идеально плоским. Под тканью, чуть ниже талии, проступила едва заметная плавная округлость.

Медленно, со страхом Венетия подняла руку и накрыла это место ладонью. Ее охватил не прилив материнской радости, о котором пишут в книгах, а ледяной панический ужас.