Книга Жена двух драконов, страница 9 – Йона Янссон

Когда делегация покинула зал, собравшиеся словновыдохнули. Натянутая до предела струна наконец ослабла. По рядам пронесся негромкий, но единодушный вздох облегчения. Плечи придворных распрямились, маски учтивости упали, обнажив усталость и страх. Завязались тихие разговоры, послышался смех, кавалеры закружили дам в простом танце. Это была не радость, а нервная разрядка, короткая передышка между двумя актами пьесы, финал которой оставался мрачной тайной.

Венетия хотела незаметно выскользнуть в сад. Ей требовалось побыть одной, вдохнуть холодного ночного воздуха, смыть с себя липкое ощущение чужих взглядов и притворной веселости. Она уже шагнула к арочному проему, ведущему в темноту к благоухающим ночным цветам, как вдруг ее перехватила служанка.

Прикосновение было резким и бесцеремонным. Пальцы служанки, обычно ловкие и нежные, впились в запястье хозяйки как стальные клещи.

— Идемте со мной, госпожа, — прошептала она громко и шипяще, с пугающей настойчивостью, не терпящей возражений.

Венетия, ошеломленная внезапностью, на миг опешила, но затем лицо ее залила краска возмущения.

— Отпусти! — воскликнула девушка. — Как ты смеешь меня касаться⁈

Голос прозвучал резко, нарушив робкую атмосферу зала. Несколько придворных обернулись, но их взгляды оставались пустыми и безразличными.

Служанка испуганно огляделась, но не от страха наказания за дерзость, а боясь не выполнить приказ. Ее глаза, широко раскрытые, метались по сторонам.

— Ваш отец велел, — прошептала женщина, увлекая Венетию за собой. — Тише. Идемте в главные приемные комнаты.

В голосе служанки не было сочувствия — лишь холодное, рабское повиновение. Она не вела, а тащила, сжимая руку госпожи словно кандалы.

По спине Венетии пробежал холодок. Что это значит? Зачем она понадобилась отцу сейчас, когда он занят послами? Мысли путались, сменяя одна другую: может, он хочет извиниться за прошедшие недели? Или показать какой-то особый дар? Но к чему тогда такая спешка и испуг служанки? Холодок превратился в ледяную струйку пота, стекающую вдоль позвоночника.

Покорившись, девушка отправилась следом. Ноги стали ватными, каждый шаг давался с трудом. Они шли по пустынным, погруженным в полумрак коридорам. Только шаги гулко отдавались от каменных плит, и этот звук казался отсчетом времени до неведомой развязки. Факелы в железных держателяхтрещали, отбрасывая на стены пляшущие искаженные тени двух фигур, одна из которых почти волокла за собой другую.

Служанка опередила хозяйку и приоткрыла тяжелую дубовую створку. Скрип петель прозвучал слишком резко. Из щели пахнуло холодом и старым деревом.

Венетия вошла. Огромное пространство поглотило ее. Это был не пиршественный зал, а официальное, строгое помещение, где мэр вершил суд и принимал важных гостей. Место власти и решений.

В центре, в луче лунного света, падавшего из единственного высокого окна на каменные плиты, стояли отец и послы. Они не разглядывали дары, не беседовали. Они просто ждали. Молча. Четверо мужчин, выстроившихся в ряд, словно судьи.

Стоило девушке войти, как все четверо синхронно повернули головы и уставились на нее. Венетии показалось, что отец смертельно бледен. Лицо его было белым как мел, а во взгляде, обычно ясном и твердом, читалось нечто страшное — смесь муки, стыда и безжалостной решимости.