Книга Жена двух драконов, страница 74 – Йона Янссон

— Ты заслуживаешь не холодного исполнения долга, — его шепот стал еще тише, интимнее. — Ты заслуживаешь тепла. Нежности. Чтобы на тебя смотрели с восхищением, а не с оценкой. Чтобы твои слезы вытирали, а не игнорировали.

Он говорил, и каждое его слово было каплей живительной влаги на ее иссохшую, потрескавшуюся душу. Благодарность, которую она к нему испытывала, перерастала во что-то большее — в острую, почти болезненную потребность быть рядом с ним, впитывать его тепло участие и человечность. В этот момент он был для нее всем миром, которыйона потеряла.

Мужчина медленно, очень осторожно, чтобы не напугать, поднял руку и убрал с ее заплаканного лица спутанную, влажную от слез прядь волос. Его пальцы были чуть шершавыми, но их прикосновение к ее щеке было легким, как крыло мотылька. Венетия не отшатнулась. Она замерла, закрыв глаза, и невольно подалась навстречу этому прикосновению.

Поняв ее безмолвный сигнал, он наклонился, и его губы коснулись ее губ. Сначала это было лишь легкое, едва ощутимое касание. Проба. Вопрос, заданный без слов. Он не требовал, не настаивал, он ждал ее ответа. И она ответила.

Девушка приоткрыла губы, и это было все, что ему нужно. Его поцелуй стал глубже, увереннее, но не потерял своей нежности. Он целовал ее так, будто пытался исцелить, убрать из нее всю боль, весь яд, что скопился в душе. И Венетия, забыв обо всем на свете, ответила ему.

Для нее это не было изменой. Измена — это предательство любви, предательство чувств. А у нее не было ни того, ни другого. Это был акт отмщения. Месть за холодность мужа, его безразличие, жестокость. Месть за ее униженное женское естество. Это был способ почувствовать себя желанной, живой — в противовес монстру, с которым она делила ложе.

Венетия обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, отчаянно ища в его объятиях забвения. Ее поцелуй был голодным, требовательным, полным всей той страсти, которую она так долго подавляла, которую никто не хотел в ней видеть. Незнакомец ответил ей с той же силой, его руки скользнули с ее плеч на спину, на талию, прижимая ее еще теснее, пока между ними не осталось ни дюйма холодного воздуха. В этот момент, в укрытии скал, под вой ветра, двое отчаявшихся, одиноких людей нашли друг в друге единственное возможное исцеление.

Их поцелуй быстро перерос в нечто большее — в голодный, исступленный поиск забвения. Воздух в каменной нише, казалось, накалился, стал плотным, вибрирующим от их прерывистого дыхания и стука двух сердец, бьющихся в унисон. Он легко подхватил ее на руки, будто она ничего не весила, и опустил на свой теплый дорожный плащ, который расстелил на плоском валуне. Грубая, пахнущая дымом костра и дальними дорогами шерсть стала их ложем, таким не похожим на холодные, бездушные шелка дворцовой опочивальни.

Он не срывал с нее одежду. Его движения были плавными, почти благоговейными.Пальцы, умелые и уверенные, находили застежки и шнурки на ее простом платье, распуская их с трепетной нежностью. Каждый слой ткани, который он снимал, был похож на снятие слоя боли, унижения и страха. Когда он обнажил ее плечи, он не впился в них губами с хищной жадностью, а осыпал их легкими, почти невесомыми поцелуями, от которых по ее коже бежали мурашки сладкого, щекочущего трепета.