Книга Жена двух драконов, страница 72 – Йона Янссон

Накинув грубый шерстяной плащ, ставший символом тайных вылазок, Венетия выскользнула из покоев, не предупредив Лидию. Она бежала не к кому-то, а от кого-то. От мужа. От чудовища. В поисках призрака человечности.

Тропа встретила знакомым холодным ветром. Но сегодня его порывы казались желанными, выдувая из легких затхлый дух дворца. Она шла быстро, почти бежала, не замечая искаженной красоты сада. Взглядбыл устремлен вперед, к точке, где скала обрывалась в бездну.

Когда Венетия вышла на плато, сердце ухнуло вниз. Он был там.

Не сидел на краю, болтая ногами, а стоял спиной к пропасти, глядя на восток — туда, куда совсем недавно улетал дракон. Туда, где догорал ее дом. Темный силуэт четко вырисовывался на фоне бледного неба. Он стоял неподвижно, как часовой, и само его присутствие казалось предначертанным. Он будто ждал.

Остановившись, чтобы отдышаться, Венетия растерялась. Тщательно выстроенная речь рассыпалась. Перед ней был не просто сочувствующий незнакомец, а кто-то, знавший гораздо больше, чем показывал.

Она сделала шаг. Он услышал и медленно обернулся. Лицо было серьезным, в темных глазах — ни тени насмешки. Он смотрел так, будто видел насквозь весь ужас и прозрение, оставленные последней ночью.

Это всезнающее спокойствие взорвало ее. Вместо приветствия с губ сорвался хриплый крик:

— Вы знали!

Она бросилась к нему, не замечая острых камней.

— Вы все знали! Тогда, в первую встречу! Спрашивали, загадывали загадки, смотрели с жалостью, потому что знали, с кем я живу! Знали, кто он!

Мужчина не удивился и не стал отрицать. Лишь слегка склонил голову, и во взгляде промелькнула тень мрачного участия.

— Я предполагал, что ты не знаешь. Но не мог сказать. Эту правду нельзя услышать от чужака. Ее можно лишь увидеть собственными глазами.

Спокойствие, с которым он принял обвинения, взбесило ее еще больше.

— Я увидела! — выкрикнула Венетия, и горячие злые слезы хлынули из глаз. — Теперь я знаю! Он — дракон! Мой муж, Повелитель Гор, — она выплюнула слова как яд, — чудовище, сжегшее мой город! Я делю ложе с монстром, убившим моего отца и семью!

Она сделала шаг, ткнув пальцем себе в грудь. Взгляд стал безумным.

— А я… я теперь его жена! Жена убийцы! Жена зверя! Что мне делать⁈ Скажите! Вы ведь такой мудрый, вы все знали! Что мне делать⁈

Крик отчаяния разбился о скалы и унесся ветром в бездну. Венетия стояла, сломленная, раздавленная, выплеснув на него тяжесть прозрения. Она обвиняла незнакомца, потому что больше обвинять было некого. Он зажег фитиль, подтолкнул к правде. И теперь она требовала ответа. Спасения. Чуда.

Мужчина не отшатнулся. Выдержал крик и боль, становясь все серьезнее. Смотрел так, словно ее горе было не женскойистерикой, а событием вселенского масштаба.

Когда голос сорвался и Венетия замолчала, сотрясаясь от рыданий, незнакомец не ответил сразу. Он позволил тишине вернуться, дал ветру унести эхо крика. А потом шагнул вперед и совершил поступок простой, но невероятно смелый: мягко, уверенно взял ее за руки.

Ладони были теплыми.

Это поразило до глубины души. После месяцев рядом с Випсанием, чья кожа даже в человеческом облике оставалась прохладной, как полированный мрамор, живое человеческое тепло стало шоком. Пальцы незнакомца были сильными, но хватка — не властной, а поддерживающей. Он не тянул к себе, не пытался заключить в объятия, а просто держал, не давая окончательно рассыпаться.