Книга Жена двух драконов, страница 100 – Йона Янссон

На восьмом месяце, когда живот стал таким большим и тяжелым, что передвигаться без помощи слуг стало трудно, произошло событие, превратившее скрытую угрозу в явную.

Однажды днем, во время обязательной прогулки по саду, тишину нарушили шум и грубые крики. К главным воротам отряд черных гвардейцев вел пленного. Руки связаны за спиной, одежда превратилась в лохмотья, лицо разбито и покрыто запекшейся кровью. Но шел он с высоко поднятой головой, и в глазах горела непокорная ненависть.

Венетия остановилась у фонтана. Служанки тут же сбились в круг, пытаясь заслонить госпожу от неприятного зрелища, но она смотрела поверх голов, и сердце сжалось от дурного предчувствия. На обрывках плаща пленного виднелся вышитый символ — золотой дракон, кусающий свой хвост. Уроборос. Знак личной гвардии Випсания.

Это был шпион.

Его вели через двор, и их пути пересеклись. Очевидно, он знал, кто перед ним. Увидев ее — здоровую, беременную, в роскошном платье, — пленник остановился. Стража попыталась грубо толкнуть его вперед, но он уперся ногами и выпрямился.

Мужчина посмотрел ей прямо в глаза. И во взгляде была не мольба, не страх, а чистейшая, обжигающая ненависть.

— Так вот ты где, — прохрипел он сорванным, полным яда голосом. — Наслаждаешься трофеями своего любовника.

Служанки ахнули. Стражник попытался зажать пленнику рот, но тот вырвался и выкрикнул так громко, чтобы слышал весь двор:

— Он взял тебя в жены! Отомстил за твое бесчестие! А ты носишь дитя его врага! Предательница!

Слова ударили как молот. Венетия застыла, лицо стало белым,как мрамор статуи. Она чувствовала, как на нее устремились десятки глаз из окон и галерей.

— Золотой дракон придет за тобой! — продолжал кричать шпион, пока один из гвардейцев не ударил его кулаком в лицо, заставив замолчать. — Он придет за тобой и за выродком в твоем чреве! Он сожжет это проклятое гнездо так же, как сжег твое!

Стража поволокла пленника дальше, но слова уже повисли в воздухе. Они разрушили хрупкий кокон почтения.

Впервые ее предательство было озвучено публично. Громко. Перед всеми.

Венетия стояла, не в силах пошевелиться. Мир сузился до гула в ушах и давления от десятков пар глаз. И в этих взглядах больше не было обожания. Был страх, подозрение. И, хуже всего, была жалость.

Венетия перестала цепляться за иллюзию бытности священным сосудом и будущей матерью-королевой. Она стала причиной грядущей войны. Ходячей мишенью, которая навлечет на дворец гнев и пламя Золотого Ужаса. Кокон лопнул, оставив ее одну, беззащитную, под холодным осуждением нового дома.

Инцидент со шпионом разрушил мир Багряного Пика. Атмосфера стала напряженной, почти враждебной. Венетия чувствовала это кожей. Слуги по-прежнему исполняли приказы, но в движениях появилась нервная поспешность, а в глазах — страх. Придворные при встречах отводили взгляды, поклоны стали формальными, лишенными тепла. Она стала прокаженной. Табу. Живым напоминанием о надвигающейся войне.

Венетия почти не покидала покоев, утопая в апатичном одиночестве. Вечером, когда она сидела у окна, глядя на закат, дверь тихо отворилась. Вошла Моринья.

Она была одна, в простом, но элегантном платье из темного бархата. Сегодня в ней не было властности правительницы — только тревога матери.

— Дитя мое, — мягко произнесла она, садясь рядом. — Я слышала об ужасной сцене в саду. Не слушай бредни этого пса. Он говорил, чтобы посеять раздор.