Книга DARKER: Бесы и черти, страница 224 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

Заскрипела кровать, и Железняк зажмурился и, не желая видеть на этом свете больше ничего, пополз по полу на четвереньках. Но все-таки, споткнувшись, случайно поднял глаза и обомлел.

Дочь, грязная, в платье, покрытом пятнами, перемотанная распушившимися тряпками, стояла рядом с кроватью. Она сделала неуверенный шаг, другой – ноги тряслись и виляли так, будто сооружены были не из мышц и твердых костей, а из холодца.

– Долго нельзя в одном теле, костная ткань съедается, – пояснил голос из живота дочери. – Доделаю уже и уйду. Отправляемся, человечек. Бери своего Виталика.

Ночь уже сдавала вахту сизому рассвету, но было тихо и безлюдно. По пути им повстречался лишь одинокий милиционер.

– Товарищи! – дружелюбно окликнул он. – Постойте-ка!

– Негоден, – констатировал голос из дочери, и милиционера в то же мгновение подняло в воздух, а после со страшной силой ударило об асфальт.

Железняк, прижимая к груди тяжелую и теплую звезду, собранную из Виталика, переступил через останки милицейского туловища и послушно зашагал дальше. Он уже догадался, что их путь лежит на котлостроительный завод.

Потом все слиплось, скомкалось и размылось в голове у Железняка. Он словно видел тревожный обрывистый сон. Вот идут по огромному глухому цеху, вот Железняк крепит Виталика туда, где собирается регулятор давления, вот ползет по топочной камере – он знает, что выше барабан; раскидывает руки, словно прибитый к кресту, оценивает и понимает, что здесь далеко по бокам должны стоять водяные экономайзеры. Он пробирается сквозь стальной лес и отмечает, что где делать и где какие нужны узел, организм, деталь…

Когда Железняк пришел в себя, все вокруг казалось мутным, что-то гудело, и ему почудилось, будто звук рождается в голове. Пальцы забирало тремором,дыхание было частым и неглубоким, но сердце билось медленно и ровно. Потом взгляд сфокусировался, и Железняк с удивлением понял, что стоит рядом с дочерью в большом цеху и к ним тянется очередь из заводских людей. Здесь были все: замы и начальники отделов, контролеры, бригадиры, сварщики и токари, слесари, технологи, крановщики, уборщицы. Мужчины и женщины. Были там и пионеры, которым когда-то рассказывал истории о заводе мастер Возыка. Сотни людей.

Это был тот самый цех, в котором днем ранее душа Железняка пела стальные песни. Теперь душа молчала, но акапельным гулом шелестела идущая на котлостроительные работы толпа. Каждого подошедшего быстро и деловито распластывало на полу, ему расстегивалась кожа, вынимались жилы, ломало и скручивало кости. Из чего-то получался патрубок, из иного – штуцер, змеевик, фитинги и муфты.

И Железняк, холодея от безотчетного ужаса, понял, что все происходит по намеченному им в забытьи сборочному плану.

– Зачем они идут? – тихо, боясь, что если закричит, то станет еще хуже, спросил Железняк. – Почему не разбегаются?

– Ты же хотел свой рекордный котел, – ответил живущий в дочери. – Вот, человечки собирают. Такого котла еще никто не видывал. Какой котел!

– Я н-н-не… – начал Железняк, пошатнулся и сделал неловкий шаг.

– Стоять! – приказал голос, и Железняк остался.

Люди все шли и шли. У большинства на лицах растекалась восковая маска – ни эмоций, ни понимания, ничего. Но некоторые как будто радовались своей судьбе. С улыбкой подошел и разобрался на составные части врач Мышин. Осклабившись, обратился в детали для котла начальник сбыта Гаспарян. Сверкал счастливыми глазами расстегнутый мастер Возыка.