Книга DARKER: Бесы и черти, страница 221 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

А потом Виталик отставил стакан с недопитым чаем, сказал:

– Пойдем к вашей дочке, Илья Валерьевич, – и поднялся со стула.

Дочь лежала неподвижно, и Железняк с ужасом и одновременно с затаенным, постыдным облегчением представил, что она умерла.

– Здравствуй, Диана, – произнес Виталик.

– Здравствуйте, дядя Виталик, – ответили из живота дочери, но не обычным для живущего в нейбурлящим и глухим голосом, а намеренно искаженным, звучащим так, словно лепетала совсем маленькая девочка.

– Чревовещание, – сказал Виталик уважительно. – Ловко. Но мы такой фокус уже видали.

– Да ну?

– Даю слово чести. Диана, ты знаешь, зачем я пришел?

– Чтобы сделать меня обратно нормальной?

– Ты и так нормальная. Просто немного запутавшаяся, верно?

– Верно, дядь Виталик! Вы же в курсе – у меня экзамены выпускные и вступительные, я в Москву хочу: изучать гляциологию. Знаете, что такое гляциология? Это наука про льды! Попросите папу, он покажет, у меня марки есть. Кстати, знаете, как сильно удивились люди, когда впервые увидели ледник? Еще в шестнадцатом веке один монах-францисканец,всю жизнь мечтавший повидать такое чудо, описал ледник в Альпах. Помер, правда, после этого.

Железняк бросил быстрый взгляд на Виталика: понимает ли тот, что происходит, нормально ли все? Но Виталик если и был чем-то удивлен, то вида не подал. Стоял спокойный, расслабленный, уверенный в себе.

– Очень интересно, Диана. Послушай, а если я тебя развяжу? Может, мы тогда выпьем чаю – у вас превосходный чай – и ты еще про льды расскажешь? Я, кстати, в детстве летчиком хотел быть, но не стал, потому что…

– Потому что Марксом отравились?

Железняк почувствовал, как у него похолодело и мятно защипало в груди.

– Почему же «отравился»? Учение Маркса всесильно, потому что оно верно.

– Здорово цитируете! – Детский голос на мгновение стал фальшиво-радостным и вдруг сменился тем страшным, глухим, бурлящим, которым живущий в дочериразговаривал все предыдущие дни. – А теперь попробуй меня своим Марксом выгони из тела. Нет же, Марксом только Адама Смита можно. Давай, бей еще меня Лениным, словно я ренегат Каутский.

Железняк опять бросил взгляд на Виталика и увидел, что тот слегка нахмурился.

– Ты очень начитанная девушка, Диана. Может, и вот это узнаешь? Материалистическое мировоззрение означает понимание природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлений.

– Постороннее прибавление – это про меня? – Идущий из живота Дианы голос как будто возбудился. – Можно так назвать, это нравится. А сейчас у меня тоже будет цитата.

Железняк понял, что живущий в дочери теперь обращается именно к нему, и чуть не захлебнулся в накатившем страхе.

– Проклят человек, иже надеется на человека.

На комнату обвалилась тишина, а потом вдруг раздался костяной хруст.

Железняк сделал два шага назад, повернулся и увидел, как Виталика приподняло на добрых полметра и словно начало растягивать невидимыми руками за ноги и голову. Побагровевшее лицо истязаемого исказилось от животного ужаса, рот искривило от боли, по подбородку поползли паутинки слюны.

Наблюдая воочию, как того, кто минуту назад был тверже победита, растаскивает на невидимой дыбе, Железняк все понял: нет силы ни у Ленина с Марксом, ни у Бога с архангелами; никто из них не вытягивал на его глазах человека, как резиновый ремень. Всерьез и взаправду было только лежащее на кровати, перемотанное обрывками простыни тело дочери с великимсуществом внутри.