Книга DARKER: Бесы и черти, страница 223 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

Дальше была большая жаркая изба. Человек в форме сидел и задавал вопросы, а маленький Илюша на них отвечал, только говорил будто не он, а кто-то другой через его рот и горлышко жутким голосом. Стоял тридцать пятый год, нарком тяжелой промышленности приказал чужому пока заводу освоить сварные барабаны для судовых котлов, а в крохотном селе шло следствие. Были люди, разговоры, показания. И седой, но не старый представительный мужчина в очках, отчего-то очень похожий на парторга Синицу, говорил человеку в форме про подземные и геотермальные воды с высочайшей концентрацией мышьяка, про смешение с мелкими грунтовыми водами, про случайное отравление колодца. А потом этот седой подмигнул восьмилетнему Илюше – подмигнул, как равному, как старинному большому другу, – и ушел…

…Вдруг все оборвалось,и Железняк вывалился обратно в пахнущую мочой и стойлом комнату Дианы.

– Не понимаю! – простонал он.

– Илья Валерьевич, все в порядке? – спросил с тревогой в голосе Виталик. – Вы с закрытыми глазами долго стояли.

Железняк кивнул и с внезапным раздражением подумал: «Чудак человек! У него ног, считай, больше нет, черт знает чего еще поломано, а он за меня переживает».

– Раз ты не знаешь, зачем существуешь, то, может, хотя бы из любопытства попробуешь поставить цель и ее достичь? – вдруг спросил Виталик у живущего внутри дочери. А потом как-то хитро и незаметно подмигнул Железняку – в точности как тот седой мужчина из недавней киносказки.

– Какую цель? – В бурлящем голосе забрезжило любопытство.

– Большую. Чтобы достижение ее давало смыслы. Давай узнаем у Ильи Валерьевича. – Виталик повернулся к Железняку. – Илья Валерьевич, какая у тебя сейчас главная цель? Понимаю, что дочь. Но я про другую цель, про трудовую, заводскую.

Железняк не мог взять в толк, что это сейчас происходит. Он готов был поклясться, что уже слышал раньше про какие-то странные смыслы, но не помнил когда. И на завод не получалось переключиться – голова трещала, в ней будто ворочался огромный, занимающий собой все сознание пробуждающийся зверь.

– Я н-н-е… А! Чехословацкий котел! – Железняка осенило. – Проклятый этот. Если бы его закончить, скинуть к чертовой матери, то как бы стало лучше и проще!

– Ну вот, – сказал Виталий и повернул голову к связанному телу Дианы. – Неужто и такое потянешь? Или только ноги у людей выковыривать умеешь?

«Это он что, живущего в моей дочерипытается взять на слабо?!» – ошарашенно подумал Железняк.

– А потяну! – с внезапным азартом ответил голос. – Ты ведешь интересную игру, и я ее приму. Но сперва назови мне прочнейшую в мире материю.

– Конечно, человек!

– Как самонадеянно… Да будет так. Я делаю по-своему, но ты развлек меня, так что в делах моих и для тебя найдется место.

– В регуляторе давления?! – с невероятным облегчением, словно только что решил тяжелейшую задачку, выдохнул Виталик.

– Можно и там, прочный человечек.

И Виталика вновь оторвало от земли. Но теперь на его лице не читалось ни страдания, ни боли, а горела широкая счастливая улыбка человека, ладно исполнившего свое предназначение. А потом счастливого человека начало выгибать, ломать и скручивать, точноон был простым листком мясной бумаги.

Железняк успел самым краешком рассудка удивиться, что Виталик с кафедры научного атеизма знает регулятор давления, но дальше разум накрыло непроглядной тьмой. На полу возле комода уже подергивалось то, что живущий в дочерисобрал из Виталика, – объемная, полметра шириной звезда, кое-где покрытая кожей с волосками, где-то – джинсой и черной пряжей джемпера. На одном из лучей звезды застыл открытый мутный глаз. Он словно гипнотизировал, пытался подсмотреть в самую душу, и Железняк с трудом отвел от него взгляд.