Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Лысый с недоумениемпосмотрел на сгорбленный обрывок напарника. Голубая сорочка на глазах окрашивалась в красный, болтался лоскут кожи с похожим на заводное отверстие гигантской куклы пупком, из заканчивающегося на уровне паха фрагмента била кровь и вытекали внутренности. Рябое лицо стало подобно посмертной гипсовой маске, а глаза страшно закатились, точно у игрушечного вождя индейцев, которого я видел в офисе Кособуцкого. Вторая половина разорванного рябого висела на перилах у самого окна. Стекло покрывала сеточка кровавых брызг, и я невольно подумал, что покойная тетя Римма наверняка побоялась его мыть. – Как же так?! – жалобно спросил лысый, нерешительно пятясь. Я ничего не ответил и просто показал ему второго солдатика. А потом, чувствуя, как мои пальцы уютно погружаются в податливую теплую пластмассу, одним движением переломил его пополам. – Вот это я затупил, – говорил из трубки Кособуцкий. – Хотя логично же казалось. Раз мужик когда-то был директором завода пластмасс, значит, мог сохранить какие-нибудь игрушки. Ладно, фигня, работаем дальше. Сейчас пришлю еще заказик. Я промычал в ответ что-то невнятное и сбросил звонок. Ободранные медведи смотрели на меня счастливыми маслеными глазами, точно паства на неофита, наконец исполнившего то, о чем давно и настойчиво просил духовный вождь. Птички тоже выглядели неуловимо изменившимися: из их радостно распахнутых клювиков текла неслышимая хвалебная песнь то ли богу, то ли пророку и оракулу. Воздух в комнате полнился мелкой пылью, игрушечной святостью, запахами старой пластмассы и резины. Я сидел в кресле и пытался осознать то, что произошло сегодня. Рациональных объяснений не находилось. Массовая культура наказывала обращаться при появлении иррационального к толкователю или проводнику: медиуму, сумасшедшему, Вергилию, хотя бы сайту в интернете. Но толкователя под рукой не оказалось, я был один на один с оживающими в моих руках игрушками. Оживающими не для затей и развлечений, как в кино и детских фантазиях, а для… Для чего? Для разрывания негодяев? Для жертвоприношений игрушечному богу? Я протянул руку и обхватил драное тельце медведя с поломанной балалайкой. Подержал так несколько секунд, готовый мгновенно разжать хватку, если потребуется. Не знаю, чего я ожидал. Что медведь начнет бренчать на своем неисправном инструменте? Что онпопытается укусить меня беззубым потрескавшимся ртом? Или что мои пальцы ощутят потустороннее тепло и провалятся в размякающее медвежье тельце? Но не происходило вообще ничего. Телефон громко звякнул, и я кубарем вкатился в реальность. Кособуцкий прислал адрес заказа, и я, не понимая, что мне с собой делать, собрался, вышел, сел в маршрутку и поехал. Из квартиры клиента я уходил c тяжело колотящимся сердцем. В одной руке я держал большой пакет, в другой – розовый игрушечный пистолет с огромным спусковым крючком, похожим на шкуросъемный нож. Руку с пакетом потряхивало от напряжения, будто он тянул на добрых полсотни килограммов, хотя вес улова в нем вряд ли достигал и двух. Это была электромеханическая игра «За рулем», точно такая же, как та, что много лет назад купил и потерял вместе с жизнью мой отец. Я ехал в лифте и думал, что между всем этим есть какая-то жуткая связь, растянувшаяся на десятилетия. Дед, показавший мне волшебную поляну, на которой оживали солдатики и мягкие гиганты нашептывали тайны, умер, принеся себя в жертву пластмассе. Отец погиб, когда купил мне настольную игру. Сын – то есть я – теперь тоже нес бремя игрушечных трудов. Мы словно были невольными служителями и мучениками таинственного культа, проводниками непостижимой пластмассовой воли… |