Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Юра, – сиплым спросонья голосом начал я, – на заказе пистолет выкупил и игру «Зарулем». Вряд ли они особо великие, нету, похоже, у меня чутья, но… – Миша! Миша! – оборвал меня Кособуцкий. – Забудь, на хер, об игрушках. Надо валить. Я уже всем своим агентам написал, а тебе лично звоню, потому что эти тебя, походу, в чем-то подозревают. У них четырех человек убили, и, прикинь, ровно там, где были твои заказы. Какие-то, бля, разборки в стиле девяностых. Тут никто за нас не впряжется, всех в расход пустят. Я сам прямо сейчас беру жену и дую из города, пока не утрясется. – Юр, а скажи мне, где они обычно сидят? – Хочешь идти объясняться? Вообще не вариант. У них с двух полевых бригадиров кожу содрали. Кожу, Миша! Какие тут объяснения. – А все-таки? – Бля-я-я… В общем, они лет пять назад то ли выкупили, то ли отжали завод пластмасс. Тот самый, да. Теперь там офисы, правление. Они ж не просто какие-то черные риелторы. Там солидные люди, группа компаний. Владеют жилыми комплексами, торговыми центрами, концертными залами. Я знаю, что ты и мокрицы не обидишь, но они-то не знают. Ладно, сам думай. – Вообще-то я устраивал мокрицам буквальный геноцид, – сказал я, но Кособуцкий уже сбросил, как-то вдруг жалобно всхлипнув, звонок. Я растерянно смотрел на стоящих вперемежку птичек и медведей и не знал, что делать дальше. Спросил: – Мне бежать из города? Игрушки промолчали. Потом спросил: – Сражаться? В душе теплилась надежда, что медведи сейчас разом заведутся и закивают головами, а птички единодушно выдохнут из клювиков певучее «Да-а-а!» Но игрушки опять промолчали. То ли пластмассовый бог посчитал своего мясного иезуита второсортным вспомогательным устройством вроде керамических и плюшевых служек. То ли он наелся и спал. То ли я вообще все неправильно понял. И тогда я сделал то единственное, что подсказала мне интуиция: вышел из квартиры, дождался, пока машинка из «За рулем» начнет таять в руке, и прокатил ее по запястью. Когда у подъезда остановилось уже знакомое мне авто, я просто упал на заднее сиденье и отдался на волю карболитового водителя. Через пятнадцать минут мы приехали к зданию бывшего Дома быта, в котором располагалась крошечная империя Кособуцкого. Дверь в офис оказалась заперта. Я было подумал, что Кособуцкий, придерживаясь плана, уже мчит из города в своем красивом БМВ и что скоро он снова станет выкладывать фотографии с Тенерифе и Майорки,хвастаться бассейном и безукоризненной грудью жены. Но что-то тревожное сочилось из щели под дверью и мешало мне воображать эту нуворишскую пастораль. В конце коридора показалась уборщица. – Теть Нюр! – крикнул я ей, на ходу изобретая ложь. – Юра тут забыл кое-что, сказал, чтобы я срочно забрал. Скажите, у вас нет ключей? – Ой, нету, нету! – всполошилась уборщица. – Но на стойке у Палыча есть. Сейчас принесу, Мишенька. Я сперва удивился, что она помнит, как меня зовут. А потом сообразил, что и я ее, кругленькую, с пахнущим старым комодом и оладьями именем, тоже хорошо запомнил. Нюра никак не могла попасть ключом в замочную скважину – что-то словно мешало. Но потом все получилось, дверь щелкнула и распахнулась, и мы увидели лежащего на полу убитого Кособуцкого с зажатой в руке мобилкой. Его изобретательные мозги вытекали через пулевое отверстие вместе с кровью на грязный линолеум, расчерченный квадратиками. А глаза виновато и блаженно смотрели на шкаф с солдатиками и конструкторами, будто в последнюю секунду Кособуцкий решил покаяться перед игрушечным богом за стяжательское извращение его пластмассового учения. |