Книга Горячее эхо песков, страница 39 – Александр Тамоников

— А что, у вас здесь есть какие-то законы? — отрезал Иваницкий. — Врачи-ученые, говорите? И где ваши больные? Отвечать! А то мы не посмотрим на международные законы!

Один из врачей ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Веди, показывай! — велел Иваницкий. — Шевцов и Лютаев — пойдете с ним! Мало ли что он захочет показать… Больше никого в амбулатории нет? Отвечать!

— Только мы трое и больные, — пролепетал в испуге один из врачей. — Пациенты… Мы их лечим… Мы им помогаем…

— Угу… — произнес Иваницкий на русском языке.

Пациентов было немного, всего шесть человек. И среди них — Кицак.

— Одесса-мама и Ростов-папа! — только и смог выговорить Лютаев.

Однако очень скоро к радости от столь желанной встречи примешалось недоумение. И даже тревога. Все шесть пациентов находились в клетке с толстыми решетками. Более того, клетка была заперта на два огромных висячих замка.

— Это что же? — недоуменно произнес Лютаев. — Это как же? Зачем? Почему? Слышь, Айболит! — Он глянул на присутствовавшего здесь же медика. — Ну-ка живо отпирай! Ты меня понял или, может, повторить? Я сказал — отпирай!

Было что-то в голосе Лютаева такое, что могло испугать любого, и медик не был исключением. И при этом никакого перевода не требовалось, все и так было понятно. Человек в белом халате что-то испуганно залепетал и потянулся к ключам, которые лежали на столе, заваленном исписанными бумагами, пробирками и всяческим медицинским инструментом. Лютаев отобрал у медика ключи и самолично отпер замки.

— А ты думал, что мы тебя не найдем! — сказал он Кицаку. — Ошибаешься, брат! Вот они, мы! Все живы и при оружии! Так что выходи из заточения! И вы, братва, тоже! — обратился он к остальным пациентам.

Кицак повел себя так, как обычно ведет любой человек, который уже и не надеялся на спасение. Мгновение помедлив, он с таким видом шагнул из клетки, будто не верил сам себе. И тотчас же очутился в крепких объятиях Шевцова, а затем и Лютаева.

— Все в порядке, братишка! — сказал Лютаев Кицаку. — Все как и полагается. А теперь нам надо поторопиться. Тут, понимаешь ли, заваривается очень интересная каша. В общем, все объясню по ходу действия. Ты можешь идти? А бежать?

— Могу, — сказал Кицак. Похоже, он все еще не верил своему столь чудесному спасению. — Я уже думал, что…

— Напрасно думал! — прервал Кицака Лютаев. — Ну, побежали! Хотя погоди-ка… А эти почему не выходят? — Он указал на пятерых людей в клетке. Было похоже, что они даже не пытаются выйти на свободу. — Почему они не выходят?

— Наверное, боятся, — сказал Кицак. — Не понимают, что происходит. Хотя… Возможно, они не могут выйти.

— Как так не могут? — удивился Лютаев. — Почему?

— Эксперименты… — пояснил Кицак.

— Какие еще эксперименты?

— Всякие, — неохотно ответил Кицак. — Им вводили какие-то препараты, брали анализы. И с каждым днем эти люди становились все слабее и, — он помолчал, подбирая подходящее слово, — безучастнее, что ли. И сейчас им все равно. Так что они не выйдут.

— Это что же, как в фашистских лагерях? — оторопел Лютаев.

— Похоже на то, — ответил Кицак.

— А над тобой они тоже того?..

— Не успели, — сказал Кицак. — У меня лишь вяли анализы. Вначале подлечили рану, потом взяли анализы. Затем поместили в клетку к этим… Хорошо, что вы успели. Иначе и я, как они… — Голос у Кицака дрогнул.