Книга Горячее эхо песков, страница 33 – Александр Тамоников

После того как арестанты переоделись, их отвели в отдельные камеры, как и обещал тюремный начальник. Это были крохотные, без окон помещения, в которых едва можно было развернуться. Под потолком горела тусклая электрическая лампочка. Ни стола, ни стула, ни лежанки не было, лишь голый неровный каменный пол. Вместо одной стены была вмонтирована решетка, чтобы часовой всегда мог видеть, что делает узник. В общем, жилище без особых претензий.

Убежать из тюрьмы — задача непростая. А для побега из тюрьмы, из которой и вовсе убежать невозможно, необходимо стечение множества самых разных обстоятельств. Тут и четкий план побега, и внезапно подвернувшаяся соблазнительная возможность, и много еще чего. А главное — решимость. А еще холодный, расчетливый ум, сплоченность и взаимовыручка беглецов, их умение скрыться от погони.

Пока готового, четко выверенного и продуманного плана у плененных спецназовцев не было. Как не было и той самой внезапно подвернувшейся возможности, без которой о побеге можно и не думать. Конечно, такую возможность можно было сообща изобрести, но в том-то и дело, что сообща никак не получалось. Их и содержали в отдельных камерах, и на работу выводили поодиночке, не позволяя собираться вместе. Наверное, тюремное начальство знало, кто эти семеро узников и на что они способны. Да, именно семеро, потому что о Кицаке не было ничего известно.

Работа была тяжелой, изнурительной и однообразной. Каждый день пленников выводили за тюремные ворота таскать камни, коих в окружающей тюрьму пустыне было великое множество. Пленники их собирали и складывали в кучи с тыльной стороны тюремной стены. Для чего нужны были эти камни, узники не знали, но усердно и беспрекословно таскали их, так как помнили правило: любое неповиновение одного — кандалы для всех. А в кандалах далеко не убежишь.

Тяжелая работа отнимала последние силы. Плененные спецназовцы носили камни и исподволь все примечали и запоминали, где и что расположено, когда и как часто в тюрьму прибывают машины с горючим и другими грузами, кто эти машины сопровождает и кто их встречает и разгружает. Походя и так, чтобы не заметили тюремные охранники, бойцы обменивались между собой специальными безмолвными знаками. Так постепенно рождался план побега. Окончательно решено было бежать, захватив машину, потому что пешком, без воды и еды, в пустыне далеко не убежишь. Выследят, догонят, убьют…

Ближе к ночи, вернувшись в камеры, бойцы восстанавливали и накапливали силы. У каждого спецназовца есть специальные способы и приемы, как это делать. Конечно, одно дело — восстанавливать силы, когда ты на свободе, и совсем другое — когда ты в тюрьме, да еще и изможден тяжелой работой, постоянным недоеданием, нехваткой воды и болезнями.Но на войне как на войне. Война всегда прерывает привычный образ жизни, и человек волей-неволей должен приспосабливаться к новым реалиям.

Итак, план побега постепенно приобретал конкретные очертания, и лишь одно томило души спецназовцев — отсутствие вестей о Кицаке. Ведь не побежишь, оставив товарища в тюрьме. Бежать — так всем вместе. Это если Кицак жив. Если же он мертв, то нужно в этом обязательно убедиться, чтобы, когда ты окажешься на свободе, тебя не мучила совесть: дескать, ты на воле, а твой боевой товарищ пропал в тюрьме, потому что ты не сделал все возможное и невозможное, чтобы помочь ему оттуда сбежать.