Книга Горячее эхо песков, страница 31 – Александр Тамоников

Тот, кто говорил с армейским офицером, подошел к Иваницкому и спросил по-английски:

— Вы знаете английский язык?

— Знаю, — ответил Иваницкий.

— В таком случае будете переводить вашим людям то, что я стану говорить. Вам понятно?

— Понятно, — спокойно произнес Иваницкий.

— Я начальник этой тюрьмы, — начал говорить человек, делая между каждой фразой небольшие перерывы, чтобы Иваницкий мог перевести сказанное. — Я оказал вам особую честь — встретил вас лично. Обычно я этого не делаю, но для вас сделал исключение. Вы особые постояльцы моего заведения…

Здесь тюремный начальник сделал длинную паузу, видимо, чтобы оценить, как воспримут новые арестанты его слова. Но все восемь узников выслушали его вступительные слова с самым невозмутимым видом. Так и не дождавшись никакой реакции, он продолжил:

— А для особых постояльцев — особый прием и особые условия. Точное, вплоть до мелочей, соблюдение режима,никаких пререканий с тюремной администрацией, никаких резких движений. За каждое нарушение — карцер. Никаких жалоб и никаких апелляций во всякие инстанции, сколько бы их ни было и как бы они ни назывались. Вы попали в тюрьму “Сэнд”, а значит, с этого момента вы мертвецы. А мертвецы жалоб не пишут, им жаловаться не на что и некому. Разве что Аллаху. Но и Аллах вам здесь не поможет. Повторяю: отныне все вы — мертвецы. И неважно, сколько вы еще проживете. Впрочем…

Здесь начальник тюрьмы сделал театральную паузу, по всей видимости стараясь определить, какое впечатление произвели на арестантов его слова. Но опять же он так ничего и не определил. Похоже было, что арестанты его слушали, но слушали со скучающими лицами. Настолько скучающими, будто они слышали подобные слова уже не раз, а потому не придавали им никакого значения. Их заставили слушать, вот они и слушают. И ничего больше.

— Впрочем, — продолжил начальник, — об одном вы будете молить Аллаха денно и нощно — чтобы он даровал вам как можно скорее настоящую смерть. Все мои постояльцы молят об этом, стало быть, и вы тоже будете молить. Тюрьма “Сэнд” — самое подходящее место для таких молитв, уверяю вас. Скоро вы сами в этом убедитесь.

Но и здесь от арестантов не последовало никакой реакции. Один из них — Лютаев — даже демонстративно зевнул, слушая грозные речи. Видя такое, начальник тюрьмы нахмурился и закончил речь такими словами:

— Содержать вас будут каждого в отдельной камере. И каждый день выводить на работу. Вначале без кандалов. Но если кто-то из вас нарушит дисциплину, вас всех закуют в кандалы. Вас всех — из-за одного! Так и будете в кандалах до самого конца своего существования. Хочу, чтобы вы осознали это в полной мере. Я говорю лишь раз и ничего не повторяю!

Реакции со стороны арестантов по-прежнему не было никакой, будто перед ним стояли бесчувственные столбы, а не люди.

— Мне сказали, среди вас есть раненый! — резко произнес тюремный начальник. — Пускай он сделает три шага вперед!

Кицак, конечно, выходить не хотел, да и все остальные спецназовцы тоже не хотели, чтобы он выходил. Но неповиновение начальник тюрьмы мог расценить как нарушение дисциплины. И что тогда? А тогда могло произойти все что угодно. Даже заковать в кандалы. А кандалы в расчет пленников никак не входили.

— Все будет в норме, — вполголоса произнес Кицак и сделал три шага вперед.