Книга Горячее эхо песков, страница 26 – Александр Тамоников

Иваницкий и на это ничего не сказал — по той же самой причине. Проницательные американцы сейчас говорили правду, а что можно возразить против правды?

— И вот тут-то вы ошиблись! — совсем иным, резким и отрывистым голосом произнес первый американец. — Да-да, вы ошиблись! Здесь-то ваш менталитет вас и подвел! Сыграл против вас!

— И в чем же мы ошиблись? — презрительно усмехнулся Иваницкий.

— Мы не дадим вам такой возможности — продолжать борьбу! — сказал американец. — Уж мы постараемся, чтобы ничего подобного не произошло!

— Что ж,постарайтесь, — равнодушным тоном произнес Иваницкий. — Желаю удачи.

— Иронизируете? — сказал первый американец и хищно прищурился. — Напрасно. Потому что вы еще не знаете, что я имею в виду. Поверьте, у нас есть такая возможность — обломать даже самого неуступчивого врага.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, — все так же равнодушно произнес Иваницкий.

— Честно сказать, мы бы с удовольствием от вас избавились, — сказал второй американец.

— Благодарю за откровенность, — хмыкнул Иваницкий.

— Мы бы с удовольствием от вас избавились, — повторил американец, — не будь вы русскими из Советского Союза. Но поскольку вы оттуда, то, к сожалению, нам приходится считаться с этим фактом. Это может вызвать нежелательные кривотолки. Политика, понимаете ли… Даже пакистанцам — и тем придется считаться с этим фактом, когда мы им скажем, кто вы такие и откуда прибыли. Увы, никому не хочется ссориться с вашей страной. Таковы, к сожалению, реалии.

— Сочувствую и вам, и пакистанцам. Это просто ужасно, когда хочется поссориться, а возможности для этого нет. Человеческая психика этого выдержать не может. Так что еще раз сочувствую. — Иваницкий решил играть в открытую, да и что еще ему оставалось?

— Вы бы лучше посочувствовали себе, — изрек американец. — Могу вам рассказать, что вас ожидает. Полное забвение — вот что. Никто не отыщет ваших следов.

— О, да вы, оказывается, лирик! — Иваницкий беззаботно улыбнулся. — Стихи писать не пробовали? У вас бы неплохо получилось.

— У пакистанцев есть очень хорошее местечко, — сказал американец, он изо всех сил старался не обращать внимания на иронию Иваницкого. — Вам оно понравится. По-местному это местечко именуется “Винанон”, а по-нашему “Сэнд”. Пески. Это тюрьма в пустыне. Премилое местечко! Оттуда никто еще не возвращался. Понимаете, к чему я клоню?

— Не совсем, — сказал Иваницкий. — Будьте добры, растолкуйте подробнее.

— Бросьте валять дурака! — Впервые американец вышел из себя: невозмутимость Иваницкого его бесила. — Вы не в том положении, чтобы геройствовать! “Сэнд” — ужасное место! Вы даже не представляете, насколько оно ужасное!

— Не представляю — ну так скоро все увижу собственными глазами, — сказал Иваницкий. — Если уж вы мне обещаете такую экскурсию.

— Увидите, но будет поздно! “Сэнд” называют дорогойв один конец. А еще — адом. Вы слышали, чтобы кто-нибудь сбежал из ада?

— Слышал, — самым спокойным тоном ответил Иваницкий. — Орфей.

— Орфей? Это чей-то псведоним из ваших?

— Псевдоним, псведоним, только не из наших, из греческих. Потрясающее невежество, офицер, — ухмыляясь, продолжил Иваницкий. — Свою замечательную родословную Орфей ведет от матери Каллиопы, которая была музой красноречия и эпической поэзии. Кто был папой — точно неизвестно, то ли Аполлон, то ли царь Фракии Эагра. Однажды Орфей приехал в гости к своей маме, где были и другие музы, там Аполлон подарил своему возможному сыну золотую лиру и научил на ней играть. — Пока Иваницкий заговаривал зубы американцам, он внимательно за ними наблюдал, выигрывая драгоценное время. Ему нужно было понять, чего противник хочет на самом деле.