Онлайн книга «Горячее эхо песков»
|
— Линия разграничения совсем рядом, — сам себе сказал Лютаев. — Что ж, тем лучше. Нельзя бегом, тогда мы преодолеем ее ползком. Ужом между кустиками и камешками. Это мы умеем. Слышь, Леха, ведь это мы умеем, не так ли? Этому мы с тобой обучены… И он пополз. Было трудно, потому что приходилось волочь за собой тяжеленное тело убитого товарища. А убитые, как известно, тяжелее живых. Но другого выхода у Лютаева не было. Он не мог оставить мертвого Егорова — это было бы не по-товарищески и не по-русски. Мы своих не бросаем. Впрочем, полз он недолго. Вдруг он наткнулся на кого-то, и сгоряча ему показалось,что это враг. Лютаев стремительно приготовился к схватке. — Это я, Прохоренко! — послышался из темноты голос. — Ты как, живой? — Живой и невридимый, — ответил Лютаев. — А ты? — Пока тоже. Ишь, как палят — головы не поднять. А это кто с тобой? — Леха Егоров… — Живой? — Уже нет… — Ах ты ж!.. — Прохоренко забористо выругался. — Попали мы в переплет. Игорька Цинкера тоже убили. А Кицака — ранили. Не прорвемся мы, вот что. Командир так и сказал: с двумя убитыми и одним раненым не прорвемся. Будем принимать бой прямо здесь. Займем круговую оборону. Так он сказал. — Угу… — произнес Лютаев. — Займем круговую оборону. Комедия становится все смешнее. Буквально-таки с каждой репликой. Будем отбиваться и радостно хохотать… — Ну не плакать же! — резонно заметил Прохоренко. — Нам плакать не полагается. — Это уж точно! — согласился Лютаев. — Ничего, отобьемся! Не из таких передряг выбирались живыми! Наше дело солдатское! Глава 5 Они отбивались больше суток от неприятеля, который превосходил их численностью раз в пятьдесят, а может, и больше. Один против пятидесяти — печальная арифметика. И тем не менее десять бойцов спецназа КГБ оборонялись больше суток. Впрочем, уже не десять, а восемь, потому что двое — Егоров и Цинкер — были мертвы. Рана же Кицака оказалась не смертельной, и он сражался наравне со всеми. В борьбе с противником, многократно превосходящим тебя числом, нужны немалая сноровка и умение. И тем и другим восемь бойцов спецназа обладали в совершенстве. Когда у них кончились патроны, они стали вести огонь из трофейного оружия. Его бойцы забирали у поверженных врагов. Причем отбирали так ловко и незаметно, что неприятель поначалу не мог уразуметь: как осажденные могут стрелять, когда по всем расчетам у них давно уже должны были закончиться патроны? В конце концов закончились и трофейные боеприпасы. И тогда в ход пошла взрывчатка. У каждого бойца имелся при себе специальный ранец со взрывчаткой, которая предназначалась для уничтожения завода, но теперь какой уж завод? Теперь восьмерым бойцам до объекта было не добраться, так не пропадать же добру понапрасну! Взрывчатку спецназовцы закладывали на пути движения неприятеля. Под вражеским огнем, ловко и незаметно, ни разу себя не обнаружив. И когда неприятель пытался приблизиться к осажденным бойцам, каждый раз на его пути раздавались взрывы. Но скоро закончилась и взрывчатка. Наступила короткая тишина, и это было предвестием конца. Предвестием финала комедии, как выразился Лютаев. — Ну что, командир, теперь врукопашную? — спросил Лютаев у Иваницкого. — Устроим последний и решительный бой? Командуй, чего уж там. Лично я готов. Но у Иваницкого, похоже, имелось другое мнение на этот счет. |