Онлайн книга «Афоня. Старая гвардия»
|
— Так, барышня… — наконец, выдавил начальник, обращаясь к корреспондентке. — У нас в отделе съёмка строго запрещена. Девчонка возмущённо покачала головой, прекращать она ничего не собиралась. — Вообще-то у меня есть журналистское удостоверение, — отчеканила Анастасия. — И я имею полное право снимать всё, что касается моего редакционного задания. Говорила она с некоторым вызовом, будучи абсолютно уверенной в своей правоте. Я же, честно говоря, в этих тонкостях не особо разбирался. Кто там что может, а что не может — дело туманное. Главное, чтобы спор продолжался и внимание оставалось не на мне. — Харченко, — полковник покосился на дежурного и зашипел. — Она правду говорит? — Не знаю, чес говоря, Самуилыч, — дежурный коротко пожал плечами. — Я вот некоторые видео смотрю… там блогеры тоже говорят, что можно снимать даже и в отделе… на пункты ссылаются… Я краем уха слушал этот спор, а смотрел-то больше на паренька из защиты. Он уже вовсю разговаривал — и, судя по всему, зря я его подозревать. Всё-таки со скорой общается. — Да-да, пенсионер… очень плохо ему, — тарахтел он в трубку. — Да, восьмой десяток точно есть. Да-да, вы всё правильно услышали. Ехать надо в отдел полиции… одну секундочку буквально, адрес сейчас сообщу… Защитничек ловко зажал ладонью динамик своей коробочки и повернулся к защитнице, по всему видно — своей начальнице. — Ксения Ивановна, скажи, пожалуйста, — зашептал он, — какой адрес у этого отдела? Куда карету скорой подавать? Защитница, а лично мне было сразу видно, что баба она сообразительная и смекалистая, не стала лезть в спор ментов с девчонкой-корреспонденткой. Она вообще предпочла не тратить время на крики. Вместо этого в самой деловой манере подошла к информационной доске, скользнула по ней взглядом. Через секунду она продиктовала адрес отдела полиции и в довесок добавила: — Антон, скажи им, чтобы ехали быстрее! Иначе этот дед сдохнет, и всё пойдёт по одному месту. Все наши планы. Ага… Ну да. Вот тут у меня последние сомнения и отпали. Я, в принципе, и раньше не особо верил, что у этих товарищей внезапно проснулась горячая и искренняя забота о здоровье пожилого человека. А теперь всё окончательно встало на свои места. Интерес у них был самый что ни на есть шкурный. И на рожах у защитничковэто читалось безо всякого перевода. Жульё, мать их так. Аккуратное, прилизанное, но жульё. В девяностых такие встречались на каждом шагу. Антон кивнул, показывая, что всё понял, и тут же снова заговорил с медиками. — Я вас прошу, да, как можно скорее подайте нам карету, — затараторил он в динамик коробочки. — Ситуация крайне критическая, состояние у старика ухудшается… Я же лежал ровно и никуда не ухудшался. Тем временем эта самая Анастасия повернулась ко мне. Я даже невольно отметил, насколько ловко она умеет переключаться. В одно мгновение её лицо изменилось — жёсткость исчезла, резкость ушла. На смену пришли забота и тревога — такие правильные, выверенные, почти как по учебнику, если бы такой существовал. Она присела передо мной на корточки. — Так, Афанасий Александрович, — мягко заговорила она. — Даже не пытайтесь вставать. Спокойно дышите. Скорая помощь уже едет сюда. — Ой… не пытаюсь… — простонал я, с усилием переводя дыхание. — Ой, плохо мне, дочка… кажись, усе — набегался, помираю… |