Книга Афоня. Старая гвардия, страница 55 – Валерий Гуров

Девчонка-корреспондентка при этом не выпускала телефон из рук — и навела его прямохонько на меня. И вот же мелкая букашка: нет бы деду скорую вызывать, так она начала меня фотографировать. Спокойно, выбирая ракурс получше…

Вот жучка какая! Посмотрите только на неё.

Два дежурных тоже поймались: перестали двигаться в мою сторону и замерли, будто получили команду «стоп». Сахаров всё-таки присел рядом, неловко сунул руку к моей шее и попытался нащупать пульс.

Я поймал его взгляд и сделал то, что всегда работает на людях без опыта. Резко вдохнул, словно мне не хватало воздуха, и через зубы выдавил:

— Не трогай… — голос сорвался на хрип. — Сейчас… отпустит…

Дежурный отдёрнул руку. Ему явно не хотелось стать тем самым, кто «деда добил». Они переглянулись между собой и уставились на своего начальника — мол, и что теперь делать? У деда тут сердечный приступ наклёвывается или чего похуже?

Резонный, кстати, вопрос.

Приказ-то прозвучал чётко, но выполнять его теперь никто не торопился.

— Самуилыч, — взволнованно спросил второй, — и че теперь нам прикажешь делать?

Полковник, как я уже успел понять, самостоятельныерешения принимать не любил категорически. Он только развёл руками и с идиотским видом начал растерянно хлопать ресницами. Видно было, что совсем не против, чтобы всё само как-нибудь организовалось, а он бы при этом ещё вышел молодцом.

— Э-э-э… — протянул начальник, оттягивая время. — Как — что делать? Вот как у вас по инструкции положено, так и делайте. Чего вы у меня спрашиваете про каждый-то шаг? Вы сами обязаны всё это знать!

Судя по растерянным лицам двух дежурных, они понятия не имели о какой инструкции речь.

Эх… понабирают, блин, по объявлению. И у меня было вполне твёрдое ощущение, что это устоявшееся выражение идеально подходит ко всему этому отделу полиции. За исключением разве что майора-участкового.

Холмс — да, на него ещё можно надеяться.

— Тут скорую вызывать надо, — первой сообразила женщина из соцзащиты. — Не зевай! Ты видишь, ему плохо!

Распоряжение она выдала своему напарнику в кожаной куртке. Тот тут же начал набирать короткий номер скорой. Хотя… скорую ли он вообще вызывал? Тоже, кстати, вопрос.

Потому что номер скорой помощи — это 03, всего две цифры. А этот крендель в кнопки ткнул три, даже четыре раза. Мелочь, казалось бы, но такое я привык подмечать ещё в девяностых. И часто эти мелочи оказывались в итоге совсем не мелочами.

Вот и сейчас я держал ухо востро — а ну как всё же увезут.

Женщина из соцзащиты заметила, чем занята корреспондентка. Защитница резко подошла ближе к девчонке и, вроде как, случайно, но очень точно перегородила ей обзор. Встала так, что объектив упёрся не в меня, а в её спину.

Причём церемониться не стала — корреспондентка едва не выронила телефон.

— Чего вы тут дорогу перегородили, дамочка? — возмутилась защитница. — Вы разве не видите, что пожилому мужчине плохо?

Девчонка ловко поймала телефон — видно, ронять эту коробочку она остерегалась. Учтём. А защитница перевела свой взгляд на полковника.

— Может быть, вы доступно объясните этой барышне, что в отделе полиции категорически запрещено вести видеосъёмку? — возмущённо выпалила защитница, не скрывая раздражения.

Полковник снова растерялся. Он зашевелил своими усиками, будто пытался с их помощью выудить из памяти нужную формулировку. Было видно, как ему не хочется сейчас что-то кому-то объяснять. Но деваться было некуда.