Книга Афоня. Старая гвардия, страница 114 – Валерий Гуров

— Ну, как ты видишь, — ответил я, — других вариантов у нас с тобой нет.

Алёна, кутаясь в халат, заметно поёжилась, будто только сейчас поняла, как ей холодно и как хочется домой. Я жене стал тратить время на разговоры. Подошёл к приоткрытому окну, взялся за холодную трубу и, придерживаясь за неё, аккуратно приподнялся, рассчитывая движения так, чтобы не сорваться и не наделать лишнего шума.

Изловчившись, толкнул створку, открыл окно пошире, которое благо было не пластиковое, а обычное деревянное и, опершись на подоконник, перелез внутрь. Неловкого грохота не получилось — я оказался в квартире почти бесшумно.

Прямо на кухне.

Взгляд сразу упал на пепельницу, стоявшую на столе, забитую окурками до краёв. На кухне царил полный бардак, какой обычно способен устроить такой вот мужчина: грязная посуда в раковине, брошенные где попало тарелки, липкие пятна на столе.

Логово самого алкоголика находилось в соседней комнате. Оттуда на полной громкости орал телевизор: трибуны, комментаторы, дудки.

Прежде чем идти туда, я прихватил с кухни скалку. Иногда это очень полезная штука, особенно когда нужно объяснить непонятливому человеку, в чём именно он неправ. Аргумент, который не требует долгих слов.

И если у этого придурка действительно были мысли о том, чтоб взяться за нож, то идти в его логово с пустыми руками было бы с моей стороны как минимум опрометчиво. А скорее — просто глупо. Так что я перехватил скалку поудобнее и только после этого зашел в комнату.

Картина, открывшаяся перед глазами, была удручающей. Бардак здесь царил ещё больший, чем на кухне. Такой, будто после поражения любимой команды хозяин решил устроить полномасштабный разнос. А заодно выместить злость на всём, что попадалось под руку. Вещи были разбросаны по полу, тумбочки перевёрнуты, а одна из стен с белыми обоями действительно оказалась испачкана рыбой.

Запах стоял соответствующий. Воняло селедкой и выпивкой так, что это амбре било в нос сразу и без предупреждения. Кусочки рыбы валялись на полу, раздавленные, размазанные, будто по ним прошлись несколько раз.

Я невольно отметил, что удивительно, что Алёна сама не взялась за какой-нибудь половник. Взять мою родную бабку — если б кто учинил такой разгром, уж она бы виновника отходила, будь это хоть дед, хоть инопланетянин залётный, а потом выдала бы тряпку и ведро. А ведь убирать весь этот бедлам болельщик явно не будет. Нет, корячиться с этим безобразием теперь предстояло моей соседке.

Как в этом хаосе уцелелсам телевизор, на экране которого всё ещё шёл футбольный матч, для меня было отдельным и, признаться, довольно загадочным вопросом. Вокруг перевёрнутые вещи, куски рыбы, тумбочка разодрана с мясом, а телевизор — целый и невредимый.

Да разве это телевизор — казалось, что часть стены заговорила, такой он был удивительно плоский и яркий. Ну, не вся стена, но хороший такой кусок — примерно треть. Картинка была такой чёткой и живой, что создавалось ощущение, будто ты вообще не в комнате стоишь, а сидишь где-то на трибуне стадиона. Причем в самом центре событий, окружённый ревом толпы и витающим прямо в воздухе напряжением игры.

Я перевёл взгляд с экрана на диван, стоявший прямо напротив, и увидел самого виновника торжества. Мужик развалился на диване и… храпел. Громко, с надрывом, абсолютно отключившись от всего происходящего вокруг.