Книга Афоня. Старая гвардия, страница 110 – Валерий Гуров

— И он решил, что это ты в этом виновата? — уточнил я, уже понимая ответ.

Алена коротко кивнула, все так же не поднимая головы.

— Да… всё так и было. Он сначала начал орать, потом ударил по подносу. Рыба разлетелась по всей квартире, аж до обоев долетело. Вы представляете, как потом эта рыба будет вонять… — затараторила Алена и вздохнула тяжело, с какой-то обречённостью.

Я, если честно, подумал, что она в ответ тоже вставила свои «пять копеек», из-за чего агрессор и перешёл в наступление. Но всё оказалось не совсем так.

— Я бросилась убирать, — продолжила соседка, — начала оттирать рыбу с обоев, чтобы она,не дай бог, там не протухла. А он… — Алена на секунду замолчала, словно собираясь с силами, — он медленно поднялся, подошёл, схватил меня за шкирку, прямо в том, в чём я была, и… выставил за дверь.

Алена стиснула зубы и сцепила губы так, что они побелели. Я сразу увидел, как на глазах проступают слёзы. Плечи дрогнули, дыхание сбилось, и вся её сдержанность начала трещать по швам.

— Ну-ну, не стоит, — сказал я и положил руку соседке на плечо. — Ещё не хватало тебе плакать из-за какого-то идиота, который просто выпил больше, чем требуется.

Алена продолжала шмыгать носом, часто моргая, но слёзы всё ещё удерживала. Всё-таки я был для неё посторонним человеком, даже несмотря на то, что мы прожили рядом немало лет, на одной лестничной клетке. К тому же её квартира, если уж быть точным, находилась на том же этаже, что и моя.

— Ты пыталась зайти? — уточнил я. — Домой вернуться?

— Пыталась… — сквозь слёзы выдавила Алена. — Но он меня не пускает. Сказал, чтобы я катилась к чёртовой матери. А ведь это не его… это моя квартира, — добавила она с горькой обидой в голосе.

Она судорожно втянула воздух носом и продолжила, уже почти шёпотом:

— А ещё он сказал, что если я попробую зайти, то он меня зарежет прямо на пороге, как свинью…

Я невольно отметил про себя нелепую и мерзкую иронию: видимо, болеет он всё-таки за ЦСКА, а не за «Спартак», раз такими словами разбрасывается. Мысль мелькнула и тут же исчезла — не до неё было.

После этих слов соседку окончательно покинуло самообладание. Слёзы хлынули потоком, и Алена разрыдалась уже по-настоящему, не в силах больше удерживать всё то, что копилось в ней годами.

Я не раздумывал долго — приобнял её за плечи, будто маленькую девочку. Алена тут же уткнулась лицом мне в грудь, всхлипывая, и я почувствовал, как рубашка быстро намокает от её слёз. Соседка плакала тяжело, надрывно, словно вместе с этими слезами из неё выходило всё — страх, усталость и полное отчаяние.

Я молча держал её, понимая, что сейчас слова уже не так важны.

Вот сколько живу, столько и удивляюсь, какими порой бабы бывают дурами. Причём не просто по глупости, а как будто сознательно выбирая вновь одну и ту же ошибку. С каким-то упорством, словно сами заинтересованы превратить собственную жизнь в сплошной кошмар.

Нет бы один раз послатьмужика на хутор бабочек ловить — навсегда и без вариантов. Так нет же! Бабы ждут, терпят, надеются, что что-то изменится.

А не изменится ничего.

Как выкидывали их из собственных квартир, так и будут выкидывать. Пока сами не сломаются окончательно или не замёрзнут где-нибудь на лестничной клетке.

Я бы, может, ещё крепко подумал — стоит ли вообще вмешиваться в эту историю, будь передо мной посторонний человек. Но девчонку я знал. Алена, по сути, росла у меня на глазах все те годы, что я прожил в этом доме. Отмахнуться от неё сейчас у меня просто не получилось бы, даже если бы я очень захотел.