Книга Афоня. Старая гвардия, страница 109 – Валерий Гуров

— Так, Алёна, давай отдышись и спокойно расскажи мне, что именно произошло, — попросил я её.

Соседка снова вздохнула, но на этот раз уже по другой причине — в этом вздохе было больше удивления, чем отчаяния.

— А вы… откуда знаете моё имя? — настороженно спросила она.

Я назвал её имя вполне осознанно. Во-первых, потому что помнил его очень хорошо. А во-вторых, потому что хотел, чтобы Алена хоть немного встряхнулась. Вышла из того состояния, в котором пребывала сейчас — из липкого, тягучего шока.

— Так ты же мне сама только что представилась, — сказал я и коротко пожал плечами, сделав вид, будто именно так всё и было.

Соседка несколько секунд смотрела на меня, явно пытаясь восстановить в голове цепочку последних минут. Но затем лишь устало махнула рукой.

— Да… — вздохнула соседка. — Представляете, мужчина, у меня уже настолько голова не работает, что я даже этого не помню…

Алена опустила глаза.

— Вам лучше не лезть в это все…

— Лезть мне или нет, ты уж мне сама дай разобраться, — мягко улыбнулся я, стараясь сбить её напряжение. — И я бы на твоём месте говорил быстрее, потому что, как я вижу, ты явно не по погоде одета.

Алена опустила взгляд на себя, словно только сейчас это заметила, и тихо, почти неслышно прошептала:

— Так кто бы мне дал время, чтобы одеться… В чём была, в том за порог…

После этого её будто прорвало. Речь пошла уже не обрывками и не испуганными фразами, а связная, подробная. Алена говорила медленно, иногда останавливаясь, но больше не сбивалась. И уже мог себе представить, что там творится.

Муж у моей соседки действительно был мужиком пьющим, но не из тех, кто тянется к бутылке каждый вечер.Он пил иначе — редко, но крепко. Что называется, метко. Если начинал, то шло уже до упора, без тормозов и обратного хода.

На этот раз повод нашёлся простой и, по его мнению, весомый — дерби между московскими «Спартаком» и ЦСКА. Матч принципиальный, нервы, эмоции, «дело чести».

По словам Алены, мужу хватило всего получаса первого тайма, чтобы добраться до состояния, которое она назвала коротко и очень точно — «нестояние».

А дальше, как это обычно бывает, всё покатилось под откос. Любимая команда начала проигрывать. Игра не шла, мяч не держался, атаки срывались. Ну и мужик, впал в отчаяние. Любимая команда уже не отыграется, мир разрушится, всё пропало.

Сначала виноватыми стали игроки — «кривоногие», «бездарные», «продались». Потом под раздачу попали тренеры — «слепые», «тупые», «ничего не понимают». Следом — судьи, которые, по его словам, «куплены», «всё тянут не туда» и вообще «враги народа».

Когда и этого оказалось мало, виноватым стало поле. Газон был «не такой», «слишком мягкий», «слишком жёсткий», «постелили неправильно»… Он орал на телевизор, размахивал руками, швырял пустые бутылки и с каждой минутой становился всё агрессивнее.

Но потом, видимо, поняв, что все эти раздражающие факторы — игроки, судьи, тренеры и газон — находятся слишком далеко и достать их невозможно, мужик выбрал другую тактику для вымещения своего гнева.

Самую простую и самую близкую.

— Представляете, — заговорила соседка, опустив глаза, — я ему рыбку порезала, принесла на подносе, аккуратно поставила перед ним на стол. А ему показалось, что я её слишком мелко порезала… Говорит, прямо в кашу, неумёха… А в этот самый момент «красные» пропустили гол.