Книга Кровавый гороскоп, страница 86 – Эш Бишоп

Он подсадил Сару на плечо и впечатал размашистый хук туда, где должно было находиться ухо. От удара человек в балаклаве растянулся на полу.

Бобби наблюдал за тем, как Чарльз с трудом поднялся, вывалился через заднюю дверь и, едва переставляя ноги, скрылся за углом.

Очнувшись во второй раз, Бобби увидел над собой кустистые брови санитара средних лет. Бобби попытался говорить, но голос звучал как-то приглушенно. На лице, как оказалось, была кислородная маска. Бобби тут же ее стянул и спросил:

– Что с Сарой, она в порядке?

К носилкам подошла санитарка с уставшим взглядом, на вид лет около тридцати.

– Это он о девушке.

Первый медик посмотрел на Бобби; глаза у него были такие же уставшие, как у напарницы.

– Жить будет. Уже отправили в больницу на другой машине. Здоровяк поехал с ней. Тебя же мы отвезем в Скриппс-Грин, потому что госпиталь в Пойнт-Лома забит под завязку, а состояние у тебя не столь серьезное.

– Никуда я не поеду, – возразил Бобби и, перевернувшись, свесил с носилок ноги. В ребрах пульсировала боль, горло кололо, словно там застряла игла, но мозг, похоже, уже полностью вернулся в рабочее состояние. Бобби аккуратно слез и сделал несколько пробных шагов.

– Если отказываетесь от лечения, подпишите, пожалуйста, несколько бумаг. У вас сотрясение и, видимо, сломано несколько ребер.

Бобби, не оборачиваясь, махнул им рукой и заковылял к дому. На пороге под ногами у него захрустело стекло.

В прихожей он первым делом взглянул в зеркало и, стянув грязную рубашку, оценил полученный урон. На обоих локтях и на щеке виднелись порезы, на подбородке красовался багровый синяк, а ободранные колени уже покрывались коркой. Когда он поднял руки, чтобы осмотреть живот и спину, ребра пронзила адская боль. Он осторожно дотронулся до головы, подошел к аптечке и достал оттуда горсть «Адвила».

Бобби знал: если какой-то значимый орган у него со временем и откажет, это будет печень. Обычно Бобби принимал по три таблетки «Адвила» перед каждым важным матчем по водному поло. От них разжижалась кровь, и кислород быстрее питал мышцы – в столь анаэробном виде спорта каждая толика кислорода имела значение. По сути, Бобби использовал безрецептурный кровяной допинг, однако при этом не знал ни одного спортсмена высокого уровня, который бы так не делал. Он прислонился к раковине и стал ждать, какой эффект наступит от лекарства. Потом осторожными шажками вернулся в гостиную, подобрал с пола телефон и открыл еще одну банку с энергетиком.

Казалось невероятным, что полиция так и не приехала.

День у Терезы выдался тяжелый: несколько раз ей пришлось пересечь границу c Мексикой, в собеседниках у нее побывали равнодушные бармены, болтливые торговцы, недобрые и алчные полицейские, недобрые и язвительные солдаты. Мексика оказалась страной по-настоящему вольных людей. Вольных считать себя успешными или страдать в отпущенных им жизнью обстоятельствах. Тереза столкнулась с нечеткими регламентами, неустановленными процедурами и отсутствующим у кого бы то ни было желанием помогать американскому полицейскому. Насчет Лесли Консорта ей не удалось выяснить ровным счетом ничего.

Теперь Тереза лежала на крыше химчистки в Ла Хойе с биноклем в руках и мучительно боролась со сном. Глаза то и дело закрывались, а потряхивания головой не спасали от нахлынувшей усталости. Когда в кармане завибрировал телефон Лесли, она немного оживилась, но, увидев на экране имя Бобби Фриндли, проигнорировала звонок. Если этот козел рассчитывает на неофициальную информацию для статьи, пусть ищет себе другой источник. Рядом с ней на крыше лежал не кто иной, как специальный агент ФБР Рэнди Майклз. За два дня работы в паре презирать его она стала чуть меньше – а Тереза всегда инстинктивно презирала тех, кто находился в служебной иерархии значительно выше нее.