Книга Кровавый гороскоп, страница 41 – Эш Бишоп

– Жди через десять минут, – ответила Астра.

Лесли Консорт ужинал в месте под названием «Раунд Робин» – шумном и омерзительном семейном ресторане, расположенном в торговом центре. На логотипе красовалась несуразно толстая птица, из улыбающегося клюва которой капал расплавленный сыр.

Больше всего на свете Лесли хотел сейчас оказаться у себя в кровати. Он столько времени провел на ногах, что уже не чувствовал собственного тела. Оно словно отделилось и сидело рядом за столиком, причем время от времени подключалось к его нервной системе, чтобы огреть по лбу.

Лесли ненавидел «Раунд Робин». Кормили тут неплохо, но шум стоял такой, что хотелось биться головой о стену, даже если хорошо выспался – теперь же он был на грани нервного истощения. Лесли оказался здесь лишь по воле географии. Ресторан находился в трех минутах от его квартиры – вместилища благословенной кровати и прискорбно пустого холодильника. К нему подошла официантка; на ее деревянном лице растянулась тонкая улыбка. Лесли попытался улыбнуться в ответ, но рот не слушался.

Он остановил свой выбор на сандвиче с говядиной на гриле. Забрав меню, официантка бодро удалилась, а Лесли опустил голову на стол. Левой рукой он аккуратно массировал резко заболевшую поясницу. Все вокруг гудело и грохотало: звенела посуда, безжалостно долбил рок-н-ролл, неожиданно бахнул воздушный шар. Звуки потише сбивались в отряды, чтобы сообща перебить своих более громких собратьев. Лесли закрыл глаза и стал медленно вытягивать из окружающего гула тонкие нити слов. Все разговоры были только о гороскопах в «Реджистере». По залу эхом разносилось: «Весы», «Козерог», «четверть миллиона долларов», «Бобби Фриндли», «изнасилование» и «нападение тигра». «А тебе не страшно быть сейчас не дома? Страшно». «А вдруг это правда? Брат встанет завтра в пять утра. Говорит, быстрее всего газету приносят в Эллайд-гарденс». «…кузен из Вегаса приезжает. Хочет поглядеть, что тут у нас творится». «Звонила мама: умоляла уехать из Сан-Диего, пока все не устаканится. Вот еще!» «А кто изменил, Телец? У меня жена – Телец!»

Официантка вернулась и поставила перед Лесли бокал холодного пива. Он оторвал голову от стола и сделал большой глоток. За столиком справа женщина успокаивала сына. Мальчик выглядел лет на одиннадцать. У него была бледная кожа, нездоровый цвет лица, а под черной футболкой с принтом проглядывала обвислая грудь. «Фастфуд напичкан гормонами, – подумал Лесли. – Прекрати кормить им сына».

Лицо у мальчика было кислое, но он молчал. А вот мать, напротив, упорно твердила: «Ты должен вести себя тихо. Веди себя тихо. Тихо». С каждым новым приказом мальчик все ниже опускал глаза и все сильнее поджимал губы. Мать же не унималась: «Дай нам поесть в удовольствие. Твой отец сейчас вернется. Успокойся. Не отвлекай его. Не говори, если не просят».

Голова у Лесли затрещала. У женщины в голосе он расслышал знакомую безапелляционность. Как у его бывшей жены, когда та, даже спустя годы после развода, требовала себе половину его зарплаты. Хотя уже нашла себе другого – бывшего алкоголика на пособии по инвалидности. С этим пьянчугой она поселилась в фамильном доме Консортов, и, подписав бумаги, оба они больше не работали ни дня. «Половину», – доносилось из трубки раз в неделю. Эти звонки бывшей жены Лесли про себя называл «еженедельный скулеж».