Книга Кровавый гороскоп, страница 106 – Эш Бишоп

Для середины дня в больнице оказалось довольно безлюдно. Внутри он окунулся в характерный для всех больниц океан белизны с небольшими реверансами присущему Ла Хойе щеголеватому стилю. Лакированный стол администратора был из дорогого массива дерева. Во всех мыслимых местах на стенах висели диспенсеры с антисептиками. Бобби спросил номер палаты Сары и утвердительно кивнул на вопрос, который задала ему ухоженная женщина с тонкими губами, – не родственник ли он? Она направила его на четвертый этаж в отделение общей хирургии.

Прямо у лифта находился пост медсестры. Бобби разочарованно констатировал отсутствие там полицейских.

В тесной одиночной палате Сары царила темнота. Бобби зашел тихо, чтобы не разбудить ее, и свернул к койке. Сара лежала на животе, ее шею обхватывал плотный бандаж, а судя по позе, ее как следует накачали лекарствами: глаза закрыты, губы слегка разомкнуты. Бобби слышал, как при каждом вдохе тихо шуршит у нее в горле воздух. Он глядел на ее одурманенное тело. И лишь спустя несколько минут догадался осмотреться – к своему облегчению, Элая в палате он не обнаружил.

Вокруг повсюду был полиэтилен: пакеты со знаками опасности, перчатки на стене и еще пакеты, из которых в вены Сары лилась какая-то жидкость. Бобби присел в кресло у кровати. Оно было еще теплым – значит, Элай скоро вернется. Бобби терпеливо ждал, размышляя о Лесли Консорте, Терри Аббатисте, Джеке Мадригале и о каштановых кудрях, которые торчали из-под балаклавы.

Бобби уже сел на мотоцикл, чтобы уехать, и в этот миг увидел Элая. Тот шел по парковке со стопкой книжек, домашней едой в контейнере и большим букетом цветов для Сары. Этот человек умел все: защищать демократию, проникать на хорошо охраняемую виллу и готовить сандвичи.

Не успел Бобби завести мотор, как раздался звонок.

В трубке залаял голос Майло.

– Бобби, хоть я со вчерашнего дня и пью без просыху, но вечером мы снова празднуем.

– В честь праздника я бы очень хотел выспаться.

– Терри Аббатиста попросил – нет, потребовал, – чтобы я притащил тебя к нему на ужин. Сказал, что хочет отметить наш рекордный тираж. И я намереваюсь принять приглашение.

– Мне кажется, нам лучше еще пару дней держаться подальше от Терри Аббатисты.

– С какой стати? От такого приглашения не отказываются – считай ужин своей должностной обязанностью. Дорогу найдешь, раз вчера там ошивался. Будь к семи.

– Майло, подождите, не вешайте трубку. Вам лучше на ужин не ходить. Если кому-то и надо, лучше схожу я.

– А что такого?

– Мы слегка повздорили с Аббатистой вчера после вечеринки. Я, так сказать, ненадолго проник к нему домой. Вероятно, он еще слегка обижен.

– Господи, Бобби, даже знать не хочу, что там было. Ничего не говори. На ужин я приеду. Кто-то ведь должен за тобой приглядывать. И оденься поприличнее.

* * *

Для ужина у Аббатисты Бобби надел джинсы и хлопковую рубашку. В одежде у него существовала следующая иерархия: голый торс, футболка, гавайская рубашка и, наконец, что-нибудь не гавайское на пуговицах. Впрочем, вряд ли Аббатиста и Маслоу станут оценивать его стиль. Он вообще не представлял, как его примут. При последней встрече с Аббатистой Бобби припечатал его отменным силовым приемом.

Если разборки начнутся сразу, то лучше бы Майло в этом не участвовать. Поэтому уже в полседьмого – на целых полчаса раньше, чем нужно, – Бобби припарковал мотоцикл на горе Соледад у ворот Аббатисты. Дом все еще приходил в себя после вечеринки накануне. На улице стоял грузовик с открытой платформой, к которой примотали аляповатый диско-шар, с десяток арендованных пластиковых столов, четыре колонны из пластмассовых стульев с закругленными металлическими ножками, которые обычно легко составить вместе, но разъединить под силу лишь Гераклу или Гарри Гудини.