Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 92 – Штефан Людвиг

Например, дело с бедным господином Пайзелем. Его уже разыскивали – гораздо раньше, чем Хайнлайн на это рассчитывал, но теперь изменить этого было нельзя. Вопрос лишь в том, когда комиссар Шрёдер вновь появится – но на этот раз не как покупатель, а как полицейский, и тогда вряд ли можно будет надеяться на дружескую беседу об изюме, вымоченном в граппе. И дело было не только в том, что Хайнлайну претила сама мысль вновь прибегнуть ко лжи и прикинуться невинным, – главное заключалось в том, даст ли комиссар обмануть себя. «Рано или поздно, – сказал он, – каждый будет найден». Не исключено, что он соберет все следы до Ландвер-канала в Берлине; поверит ли он тогда в самоубийство – это уже другой вопрос…

Хайнлайн выключил свет и с планшетом в руке покинул подвал. На лестнице его встретил глухой рокот далекого грома; он запер дверь, проверив ее дважды (разумеется, дважды), и поднялся наверх в квартиру за пакетом с зарядным устройством. На обратном пути задержался на площадке перед квартирой Роттманов. Коврик у двери («ВЫТРИ СВОИ ПЯТКИ») лежал криво; Хайнлайн наклонился и поправил его. В спине что-то хрустнуло, и он, поморщившись, распрямился, опираясь на перила. Позвонок, видимо, серьезно заклинило – вероятно, тогда, когда он слишком далеко перегнулся через перила, тщетно пытаясь в последний миг удержать госпожу Роттман от падения.

Грохот становился все сильнее. За свинцовым стеклом двери в квартиру господина Умбаха на той стороне площадки мелькнула тень. Хайнлайн не обратил на это внимания, массируя копчик. Когда он, сгорбившись, начал спускаться по истертым ступеням в магазин, ему показалось, что он – человек гонимый и более того – пленник, заблудившийся в лабиринте, где он спотыкается вслепую в поисках выхода, все больше запутываясь и теряя ориентиры. Чем отчаяннее он стремится освободиться, тем глубже вязнет в сети лжи и обмана.

Все больше людей умирали (не говоря уже о собаке), и всякий раз, когда ему казалось, что он нащупал свет, в следующую минуту оказывался во тьме гуще прежней, в то время как холодильная камера неумолимо пополнялась.

– Но, госпожа Дальмайер! – воскликнул Хайнлайн. – В такую грозу вам никак нельзя выходить на улицу!

Когда он вошел в торговый зал, гроза уже началась. Молнии разрывали небо, а перед витриной бушевал настоящий потоп.

– Немного дождя мне не повредит, – объяснила фрау Дальмайер, которая уже закончила свою трапезу и расплатилась у Марвина. – Я хоть и стара, но не сахарная.

Хайнлайн предложил ей немного подождать и – разумеется, за счет заведения – предложил ей вторую чашку сенчи.

– Это очень любезно, но мне нужно к парикмахеру, – решительно объявила старушка. – Я этот визит не пропущу.

Хайнлайн прибегнул к своему обаянию, отточенному за десятилетия. Его замечание о том, что каждый локон ее сизых кудрей лежит идеально, вызвало у госпожи Дальмайер легкий румянец, но от своего решения она не отступила.

– Я никогда не пропускала назначенную встречу. Договоренности нужны для того, чтобы их выполнять.

«А проблемы существуют для того, чтобы их решать», – подумал Хайнлайн.

– Итак, меня ждут. – Госпожа Дальмайер взяла свою сумочку. – Люди должны уметь полагаться друг на друга, не так ли?

– Разумеется.

– Всегда должны. Даже если на улице немного неуютно.