Онлайн книга «Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале»
|
– Девять, – повторил Марвин. Шесть цифр. Какими они могли быть? – Девять, – повторил Марвин. – Погоди минутку, – произнес Хайнлайн, сдерживая раздражение. – Семь, – упрямо добавил юноша. – Да, да… Я занят, Марвин. Понимаешь? У меня тут… – Восемь. Четыре. – Прошу тебя, хотя бы на мгновение… Зажав злобно губы, Хайнлайн ткнул в экран шесть единиц. Устройство вздрогнуло и выдало: «Осталось две попытки». Хайнлайн укорял себя за свою наивность. Забраться в телефон необходимо, другого выхода нет. Как он мог быть таким легкомысленным… – Девять, – произнес Марвин. …шестизначный пароль… – Марвин, умоляю! – Девять. – Позволь же сосредоточиться! Раздался металлический лязг. Марвин приблизился, вытирая о халат руки. – Семь. – Мне сейчас не до того, сколько стоят запчасти… – начал было Хайнлайн. – Восемь. – Марвин поправил очки на носу, буравя хозяина взглядом, потом уставился в телефон. – Четыре. – Ах! – Озарение. Глаза Хайнлайна расширились. – Три девятки, затем семь, восемь, четыре, – уточнил Марвин и, не дожидаясь благодарности, достал крестовую отвертку из ящика с инструментами и принялся вновь прикручивать облицовку вытяжки. Хайнлайн несколько секунд осмысливал услышанное, потом молча ввел код. Телефон послушно разблокировался. На экране – шесть пропущенных звонков, все за последние полчаса. Все с одного и того же номера, а именно от супруги господина Пайзеля, которую тот записал под именем Розочка[14]. Хайнлайну претила мысль о том, чтобы вторгаться в чужое личное пространство и вынюхивать, чем живут и дышат другие, но иного выхода не оставалось. Из журналов звонков, немногословных и разрозненных, вытекало, что господин Пайзель с супругой вели лишь редкие беседы по телефону, предпочитая сухие, отрывистые текстовые послания. После долгих лет брака их сообщения сделались скупыми, как бухгалтерские справки, и сводились, как правило, к сжатым извинениям («заседание затянулось, задержусь на полчаса»), которым с другой стороны отвечали либо молчанием, либо кратким напоминанием («не забудь туалетную бумагу»). В последнее время тон этих сообщений стал резче, а упреки – колкими, доходящими до бытовых ультиматумов. Господин Пайзель, отзывавшийся все реже и реже, раз в неделю получал от своей супруги напоминания («если ты будешь вечно молчать, легче не станет!»), которые, несомненно, являлись заключительными приговорами после сеансов у семейного психотерапевта. Из других сообщений («ну и оставайся в своем чертовом отеле») можно было заключить, что лечение приносило мало плодов, а тон переписки постепенно грубел («забирай, наконец, свои вещи!»), пока наконец не произошло примирение. Сообщение «принеси кольраби» было отправлено за два дня до того, как господин Пайзель купил своей Розочке бельгийские миндальные пралине. Хайнлайн пролистывал страницу вниз. Ему показалось, что прошла целая вечность, хотя с тех пор, как господин Пайзель получил здесь, на кухне, то самое сообщение («не забудь захватить свою бритву»), миновало лишь всего каких-то сорок пять минут. И вновь Марвин проявил поразительный дар: несмотря на толстые линзы очков, он сквозь клубы дыма сумел разглядеть, как господин Пайзель вводил код, и – что еще удивительнее – мгновенно его запомнил. Когда же ответа не последовало, сообщения становились все короче и громче. «Где ты?», потом вдогонку следующее «ГДЕ ТЫ?», а за ним – третье, исполненное мятежных знаков вопроса («??????»). Наконец она несколько раз звонила, последний раз – десять минут назад. |