Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 112 – Штефан Людвиг

– А… а почему бы и нет?

«Палец, значит, не был посланием, – размышлял Хайнлайн, перенося пустые противни обратно на кухню, – а в каком-то смысле даже являлся доброй вестью». Обстановка слегка разрядилась, но, конечно, поводов для спокойствия еще не было.

– П-почему бы и нет?

Убийство Кеферберга, разумеется, всколыхнуло всю округу; шокирующее кровавое побоище, обрушившееся на безвинного обывателя, уже несколько дней не сходило со страниц желтой прессы. Очевидно, полиция не спешила делиться с журналистами подробностями, так что статьи ограничивались дикими спекуляциями о клановой преступности, международных бандах и подпольных сделках («ВЕЛ ЛИ ИОГАНН К. ДВОЙНУЮ ИГРУ?»).

Хайнлайн бережно опустил противни в раковину и медленно открыл кран. Вода, струясь, запела своим вечным горловым напевом, и в этом звуке было что-то древнее и успокаивающее, словно сама природа приходила в движение. Сквозь качающуюся дверь он взглянул на витрину в дальнем конце опустевшего торгового зала – за стеклом простирался другой мир, полный угроз и возможных опасностей.

Кто бы ни стоял за убийством Кеферберга, они могли появиться в любую минуту – словно бесплотные тени, не знающие ни сна, ни устали. Не наблюдают ли они уже за ним? Не попал ли он уже в чей-то невидимый прицел? Возможностей было предостаточно – Норберт ощущал это кожей: отныне любая из сотен возможностей стала пугающей и реальной. В каждом окне домов, что теснились слева и справа от опустевшей гостиницы Кеферберга, мог притаиться хищный снайпер; в густой тени старого дерева, что одиноко высилось напротив в парке, тоже могла затаиться угроза.

И нельзя было забывать про стопку ящиков у самого входа в закусочную – за ними легко спрятаться, точно за баррикадой; а еще про инкассаторский фургон, что стоял у тротуара, отливающий сталью и мраком, готовый в любой миг приютить за своей спиной того, кто замыслил убийство.

А может быть, они действовали совсем иначе? А если они вовсе и не пытались скрыться, а лишь ловко замаскировались?

Молодая женщина на парковой скамье, казалось бы целиком поглощенная затасканным дешевым романом и лениво покачивающая ногой коляску, – разве не могла она всего лишь притворяться заботливой матерью, дожидаясь того мгновения, когда из-под одеяла внезапно блеснет дуло спрятанного автомата?

А эти двое почтальонов у стойки напротив – с какой нарочитой скукой они жевали свои унылые сосиски! Разве один из них, то и дело косясь, не поглядывал сюда, точно ястреб, поджидающий свою добычу? И ведь под курткой у него вполне могло притаиться оружие, тусклое и предательское в своей обыденности…

Марвин, считавший мелочь у кассы с каким-то трогательным усердием, находился прямо на линии огня – он, Хайнлайн, понимал…

Звонок двери заставил Норберта вздрогнуть, но вместо широкоплечего киллера в полосатом костюме, с низко надвинутой на лоб шляпой и оружием наготове, вошел молодой человек с острой козлиной бородкой Пана, который, не удостоив Хайнлайна и взглядом, с обычным равнодушием прошел к своему привычному месту, неся под мышкой аккуратно сложенную газету. Марвин, стоявший за кассой, бросил в сторону Хайнлайна вопросительный взгляд из-за распашной двери кухни, и тот кивнул ему в знак того, что юноше дозволено обслужить гостя.