Онлайн книга «Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале»
|
Марвин вынул еще одну банкноту, разгладил ее на колене, поправил очки на переносице, вытянул руку и пристально вгляделся в купюру в свете неоновой лампы. Его худое лицо в резком свете выглядело еще бледнее, чем обычно. – Выглядит чертовски правдоподобно, – пробормотал Хайнлайн. – Откуда мне было знать, что это… – …ф-фальшивка? – Да. Марвин провел рукой перед лампой, наблюдая, как свет играет на замасленном бумажнике. – Это не так, – произнес он. – Она настоящая. Глава 56 Моя дорогая Лупита, спустя долгое время я наконец-то вновь решился дать тебе о себе знать. Это уже второе письмо, которое я тебе пишу; первое, признаюсь, я так и не закончил – и, оглядываясь назад, должен сказать: к счастью. Ибо прежние мои строки были проникнуты отчаянием, столь беспросветным, что они вряд ли могли бы обнадежить, а ведь моя обязанность перед тобой – не только поддерживать тебя материально, но и вселять в твое сердце бодрость и надежду. Трудные времена еще не миновали, но я осмеливаюсь надеяться на лучшее. НАДЕЖДА, Лупита, – это дар, одно из величайших отличий человека от животного, и потому мы не должны ее терять! Да, я уже потерял ее, когда, запутывая все глубже в хитросплетениях рока, против воли оказался лицом к лицу с врагом, который был тем более страшен, потому что был невидимкой. Я потерял мужество. Но Марвин (который, как всегда, передает тебе сердечный привет) вернул мне ЕЕ – и с нею вновь вселил в меня волю вырваться из тех сетей, в которые я – позволь мне подчеркнуть это еще раз, Лупита – попал не по своей вине. Жизнь есть борьба, Лупита. Человек ДОЛЖЕН бороться. Но не за себя, а за тех, кто ему дорог, – только тогда эта борьба во имя добра. Пишет тебе с новыми силами твой папа Норберт P. S. Я, по крайней мере, постараюсь – ибо не знаю, выиграю ли эту битву. P. P. S. Ты бы только видела эти куриные паштетные пирожки, которые я только что достал из холодильника! Ах, Лупита! Ах, Лупита, КАКАЯ РАДОСТЬ ДЛЯ ГЛАЗ! «Да, так», – подумал Хайнлайн, пристально всматриваясь в противни, что покоились на рабочей столешнице. Это с полным правом можно было назвать настоящим кулинарным чудом. Смесь измельченных тыквенных семечек, тертого миндаля, морской соли и алой остроты красного перца, в которой он бережно обвалял мясное тесто, искрилась всеми мыслимыми оттенками, словно на поверхности этих крошечных шариков рассыпался звездный прах, затерялись драгоценные камни и хрупкие алмазные кристаллы. И казалось, что вся эта пряная россыпь хранила в себе тайну, оживлявшую ее изнутри, подобно тому, как древние алхимики верили в магическую силу своих порошков, скрывавших под сыпучей коркой все домостроительство космоса древнего демиурга. В былые времена Хайнлайн без раздумий приготовил бы как минимум с полдюжины противней этих изысканных яств, но на сей раз их оказалось всего два. И все же оставался вопрос, будет ли все продано: теперь, казалось, даже самые безотказные покупатели, словно устроившие против него заговор, обходили его лавку стороной. Но сдаваться явно не входило в его планы – не теперь, не сейчас. «Борьба, – писал он своей подопечной из Сомали, – продолжается». Хайнлайн не впервые оказывался на грани капитуляции, и, как это уже не раз бывало, тревога за Марвина каждый раз возвращала ему силы. Теперь же именно мальчик стал для него тем живым примером стойкости, что заставил Норберта пересмотреть свои сомнения. |