Книга Странный дом, страница 33 – Укэцу

Автор:Понял. Может, Курихару тоже позвать?

Катабути:Конечно, если у него есть время, я буду только рада.

Мы договорились, где и во сколько встретимся, и попрощались.

Потом я набрал Курихаре, но он ехать отказался. Сказал, что очень бы хотел, но у него скопилось слишком много дел. Ну да, завтра ведь понедельник. Курихара работает в офисе, ему вырваться с работы не так просто. Жалко, конечно, но ничего не поделать. На прощание он сказал: «Расскажи потом, как все прошло».

На следующий день в пять часов вечера мы с госпожой Катабути встретились на станции Омия^[14].

Катабути:Здравствуйте. Спасибо, что согласились со мной поехать.

Автор:Да что вы, меня и самого беспокоит судьба Аяно. Кстати, а где живет ваша мама?

Катабути:В Кумагая^[15]. Отсюда удобно доехать по линии Такасаки без пересадок.

По пути госпожа Катабути рассказала о своей матери.

Ёсиэ Катабути (в девичестве Мацуока) родилась в префектуре Симанэ^[16], а после замужества переехала в префектуру Сайтама. Сейчас она была в разводе со своим вторым мужем, Киёцугу, и жила одна в многоэтажке в городе Кумагая.

Где-то за полчаса мы доехали до нужной станции. От нее пришлось немного пройтись, но, наконец, перед нами предстал дом, где жила мать госпожи Катабути, Ёсиэ.

У входа госпожа Катабути остановилась и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы собраться с чувствами. На лифте мы поднялись на пятый этаж и прошли по коридору, ведущему вглубь здания, до предпоследней двери: на ней висела табличка с надписью «Катабути». Чуть помедлив, госпожа Катабути нажала кнопку звонка, и через некоторое время дверь отворилась.

На пороге стояла миниатюрная женщина, на вид чуть моложе шестидесяти. Это и была Ёсиэ Катабути. Завидев меня, она сказала: «Простите, что вам пришлось ехать в такую даль»– и низко поклонилась. Затем ее взгляд остановился на дочери. Обе женщины заметно нервничали.

Нас проводили в гостиную. Мне в глаза сразу бросилась семейная фотография в деревянной рамке, стоявшая на телевизоре. Судя по качеству изображения, ее сделали лет десять назад на цифровую камеру. Наверное, в парке аттракционов. По бокам стояли госпожа Ёсиэ и какой-то мужчина, вероятно, первый муж, а между ними – две девочки подросткового возраста, которые показывали жест «Виктория»^[17]. Это были, конечно, госпожа Катабути и ее сестра.

Мы сели за стол. Ёсиэ подала чай, но госпожа Катабути даже не притронулась к своей чашке: она молча сидела, опустив голову. Повисла неловкая тишина. Я уже думал сам начать разговор, но тут заговорила Ёсиэ.

Ёсиэ:Я не находила себе места после нашей последней встречи. Думала, может, стоило все тебе рассказать… Но не смогла решиться.

Ёсиэ взглянула на фотографию на телевизоре.

Ёсиэ:Давным-давно я дала слово твоему отцу и Аяно, что ни за что не открою тебе правды.

Кажется, госпожа Катабути хотела что-то сказать, но от волнения слова застряли у нее в горле. Она сделала глоток черного чая и, наконец, совладав с собой, сдавленным голосом спросила:

Катабути:Это… касается того дома?

Ёсиэ:Похоже, ты уже что-то знаешь. Да, все верно. Честно говоря, я до последнего не хотела ничего тебе говорить. Надеялась, что смогу хотя бы тебя не втягивать в эту историю. Но… Ситуация изменилась.

Ёсиэ положила на стол конверт. Адресатом была указана она, а отправителем – Кэйта Катабути.