Книга На самом деле я убийца, страница 84 – Терри Дири

Утром четверга я на «Кортине» поеду в Бирмингем и заберу у французов свой гонорар. Как вы уже догадываетесь, еще одним камешком в моем ботинке была необходимость устранить женщину-констебля бесплатно. Оставалось утешаться тем, что французы платили вдвое больше обычного, так что я мог с этим смириться.

Вымыв тарелку после завтрака, я собрал чемодан, готовясь к отъезду через двадцать четыре часа, и оставил возле гаражной двери. Включил сигнализацию, обезопасив свое жилище от криминальных элементов, наводнивших город, и отправился к Джорди Стюарту. Будь у меня возможность зайти во двор гаража через центральные ворота, я просто пронес бы чемодан по улице. Но волочь его по железнодорожным путям – верный способ привлечь лишнее внимание. Жаль, но придется вернуться к себе после того, как я убью женщину-полицейского, и еще больше жаль, что мне за это не заплатят.

С короткого мига радости, когда я прочел, что смерть Дельмонта признана самоубийством, день пошел под откос. Прогулка по железнодорожным путям выдалась неудачной. Заслышав приближение поезда, я был вынужден нырнуть под ближайшее дерево, мокрое и сучковатое. Стоило миновать одному составу, как появился другой, двигавшийся в противоположном направлении.

Забираясь на забор позади гаража Джорди, я поскользнулся на мокрых шпалах и поцарапал колено. Кружным путем подобрался к задней двери (памятуя о том, что женщина-констебль может наблюдать за мной из окна дома напротив), но она оказалась заперта. Пришлось пойти на риск – обогнуть угол и войти через главные ворота. Под прикрытием своего «Остина 35» я подкрался ко входу и тут понял, что ставни опущены и заперты. Было восемь утра, а Джорди до сих пор не явился! Он что, не понимает, как драгоценно время? С «Кортиной» еще полно работы, а новых отсрочек я не потерплю.

Мои промокшие ноги заледенели, и я вернулся к «Остину», осторожно приподнял тент и забрался внутрь в надежде согреться. Я бы даже рискнул завести мотор, чтобы включить обогреватель, но ключей в зажигании не было. Наверное, Джорди унес их в мастерскую из соображений безопасности, так что жаловаться на него я не мог.

Хозяин гаража прибыл в 8:41, и вот на этоя имел полное право пожаловаться. Я задал один из тех бессмысленных вопросов, которые не требуют ответа:

– И как это называется? Во сколько вы пришли?

Он поднял брови и глянул на часы.

– В половине девятого.

– Нет, на одиннадцать минут позже, а нам надо продолжать работу над моей машиной.

Я рассчитывал, что мой тон в должной мере передает мое недовольство.

– Слушайте, мистер Браун, мы открываемся в девять ровно. Никому в здравом уме не придет в голову являться на работу раньше времени, правда же? Зимой в девять едва рассветает. Мы с Джимми любим выпить чайку, а потом уж открываться. Как по часам – такой у нас обычай.

– Но сегодня не обычный день, – заметил я, пока он открывал ставни и отпирал замок на громыхающих дверях. После этого Джорди прошел к газовой плите, поставил на конфорку чайник – не удовлетворяющий никаким стандартам гигиены, надо сказать, – и стал заваривать чай. Он предложил чаю и мне. Я отказался. Верный своему слову, ровно в девять часов Джорди был готов к работе.

Лицо у Джимми было длинным и в лучшие времена, но оно стало длинней морды хозяйской лошади, когда он обрушил на нас новость.