Книга Смерть сплетницы, страница 36 – Мэрион Чесни Гиббонс

– Макбету это дело не оставят, целое убийство же, – сказал Джереми. – Пришлют кого-нибудь из шишек покрупнее. Полагаю, у нас у всех возьмут показания, запишут домашний адрес, а потом отпустят восвояси.

– Нечестно, – протянула Дафна. – Только я более-менее научилась обращаться с удочкой. Знаете, я ведь была так уверена, что уж сегодня-то точно что-нибудь поймаю.

Все одобрительно на нее посмотрели. Теперь их объединяла не только случившаяся трагедия, но и старое как мир братство общей страсти, охотничьей жажды убивать.

– Что ж, я заплатил за целую неделю и, прах побери, рассчитываю получить все сполна, – заявил майор, – или пускай возвращают деньги. Как только этот олух царя небесного, деревенский полицейский, возьмет у нас показания, лично я намерен провести остаток дня на рыбалке, а если Джон Картрайт не раскачается, я сам готов взять в ученики всех желающих.

– Ну я так точно к вам пойду, – сказал Джереми.

Остальные закивали. Пусть насчет феноменальных лососей майор и соврал, но все равно, без сомнения, был опытным рыбаком. Шнур у него никогда не запутывался в кустах, да и мушек он делал себе сам – несколько из них сейчас сверкали яркой расцветкой у него на шляпе.

– Мне хотелось ее убить, – внезапно выпалила Элис. – Я рада, что она мертва, но в то же время чувствую себя виноватой. Как будто желала ей смерти.

Воцарилось потрясенное молчание.

– Что ж, – неловко промямлил Джереми, – можно и начистоту. Подозреваю, мы все разделяли эти чувства.

– Только не я, – возразила Эми Рот. Кожа в уголках ее глаз была туго натянута, придавая ей почти восточный вид. – Мы, Бланшары, сделаны из более крепкого материала.

– Валяйте, рассказывайте, – хрипловато сказала Дафна. – Расскажите о старых добрых плантациях, белых массах на цветной земле. Расскажите что угодно, только давайте не говорить про убийство.

– И не подумаю, если вы будете мне грубить, – отрезала Эми, прильнув к плечу мужа и сжимая его руку в поисках поддержки.

– Я не хотела грубить. Я и в самом деле охотно послушала бы. Единственное, что мне приходит в голову, – этакие картинки из «Унесенных ветром», сплошные кринолины и мятный джулеп.

Эми засмеялась.

– Верьте или нет, а было и в самом деле слегка похоже. Конечно, вся та жизнь закончилась, когда я была еще совсем крошкой. Папа был неисправимым игроком – в лучших южных традициях. Так, ну ладно, попробую. Помещичий дом в усадьбе Бланшаров был здоровенным – как вот в фильмах показывают. Крыльцо с колоннами, широкие веранды вокруг всего дома. Зеленые ставни, прохладные комнаты, в которых пахло воском и лавандой. И повсюду цветы… – Эми постепенно воодушевилась, в речи ее прорезался густой южный акцент; обычно-то она говорила с еле слышным бостонским. – И старинная мебель. Поверьте на слово, всяких там чиппендейлов и как-их-еще-зовут было куда как больше, чем в любом из ваших помпезных английских особняков. Мы их десятилетиями вывозили.

– Слушайте! – Майор картинно приложил руку к уху. У него вообще большинство жестов были демонстративными, как на сцене.

К ним приближалась Хезер, а за ней – констебль Макбет. Он был в обычной черной, блестящей от долгого ношения форме. Приблизившись, он стянул фуражку, и рыжие волосы заполыхали на солнце огнем. Это был тот самый классически-шотландский рыжий, в котором иногда словно бы прорываются всполохи пурпурного.