Книга Тонкий лед, страница 50 – Пейдж Шелтон

– Я запомню, – пообещала я.

– Рад слышать. А теперь о другом: вы знаете, что муж погибшей, Джордж Рафферти, пропал?

– Нет. – Об этом Грил не упоминал, хотя, если честно, и не должен был. – Как вы считаете, что с ним могло случиться?

– Понятия не имею.

– Вы думаете, он убил Линду и сбежал сам или его кто-то похитил, либо кто-то другой убил Линду, а затем вернулся, чтобы убить Джорджа? – размышляла я вслух.

Доннер медленно покачал головой.

– Мы ничего не можем сказать наверняка. Он позвонил, когда нашел ее тело, а теперь исчез, и мы не можем его найти.

– Плохо. В любом случае.

– Да.

– А вы тоже офицер правопорядка? – спросила я, пока мы ехали по очередной ухабистой дорожке через лес.

– Грил отвечает за полицию, но мы тоже подключаемся в случае необходимости. «Мы» – это сотрудники охраны парка, рейнджеры. Иногда приходится обращаться в полицию Джуно, но, хотя у нас иногда и возникают серьезные проблемы, Грил вместе с нами справляется, – ответил Доннер. – У нас у всех хорошая подготовка по части выживания на открытой местности, и обучение никогда не заканчивается. Мы ответственно к этому относимся.

Мы помолчали. Доннер свернул на еще более узкую и густо засаженную деревьями дорогу, и в этот момент в моей голове промелькнуло воспоминание – на этот раз хорошее, без Леви Брукса.

В тот год, в период весенних каникул, маме удалось выяснить кое-что о том, где был мой отец за три недели до того, как пропал.

– Мы едем поговорить с одной женщиной, – объясняла мне мама, когда мы ехали по грязной дороге штата Миссури. – С одной жалкой неудачницей, которую твой отец подцепил в каком-то паршивом баре.

Она глянула на меня, нахмурилась и вытряхнула сигарету из пачки «Мальборо», лежащей рядом с ней на длинном сиденье нашего старого «бьюика». За эти годы на сине-коричневой обивке появилось несколько маленьких круглых подпалин.

Она зажала сигарету между зубами и чиркнула спичкой по приборной панели.

– Не знаю, что мы там увидим, но постарайся быть со мной заодно.

– Я всегда с тобой заодно, разве нет? – Мне тогда едва исполнилось тринадцать.

Мама выдохнула смешок.

– Да, мое сердечко, ты права.

Она зажгла сигарету и глубоко затянулась.

– Твой отец когда-нибудь говорил с тобой о женщинах? – Вместе со словами из ее рта вырывался сигаретный дым.

Я резко повернулась к ней:

– Нет!

– Спокойно, не надо на меня срываться, Бетти. Я просто спросила. Твой отец, скорее всего, мертв и уже не с нами, и я любила его, ты же знаешь. И знаешь, что он любил нас. Черт побери, мы бы не ехали сейчас в машине, пытаясь выяснить, что с ним случилось, если бы не любили его. Но он был мужчиной, а мужчины часто руководствуются… В общем, поймешь, когда станешь постарше. Но мне необходимо все знать. Твой папа когда-нибудь упоминал другую женщину?

– Нет, мама, никогда.

– Уверена?

– Да. – Во рту у меня отчего-то был привкус горечи. Я была уже достаточно взрослой, чтобы понять, что ее намеки и обвинения в адрес отца сильно меня задевают. Она была права, скорее всего, его уже не было на свете, но он все равно оставался моим отцом. Он был верен ей. Мне. Нам.

– Бет? – Голос Доннера резко вернул меня к реальности.

– Да, извините.

– Ничего, я просто рассказывал, что это место зовется Северо-западной четвертью. Не знаю, в какой момент Бенедикт поделился на четыре зоны, скажем так, но нам так удобнее. У Рафферти был почтовый адрес, конечно, но, если бы кто-то из местных объяснял дорогу к их дому, он бы сказал «северо-западная четверть, третья правая дорога, номер 12–60».