Книга Заколдованное кресло, страница 38 – Гастон Леру

Несчастный уступил и, будучи окончательно сбит с толку, позвал на помощь.

Но был вынужден умолкнуть, так как выяснилось, что и голос его обладает свойством приводить в раздражение собак, которые при каждом звуке показывали ему чудовищные клыки.

Тогда он ретировался к окну. Открыл его. Сказал про себя: «Если замечу проходящего великана, подам ему знак. Совершенно очевидно, что великий Лустало попросту забыл меня здесь с этими собаками».

Но он не увидел ни одной живой души. Внизу простиралась настоящая снежная пустыня, и никого не было ни во дворе, ни в саду, ни в поле… Меж тем стремительно надвигалась ночь, как это всегда бывает в такое время года.

Несмотря на холод от окна, он обливался липким потом. Его обуревали тысячи самых мрачных предчувствий. Он обернулся. Псы молча следили за ним, закрыв свои ужасные пасти. У него появилась дерзкая мысль погладить их. Пасти тотчас же снова распахнулись. Он отдернул руку. Пасти захлопнулись.

И тут вдруг, пока псы не успели снова раскрыть свои чудовищные глотки, он опять услышал, на этот раз совершенно отчетливо, душераздирающий человеческий вопль – без всякого сомнения человеческий, до умопомрачения человеческий. Казалось, он заполнил собой все пространство вокруг, и от него кровь стыла в жилах. Г-н Лалуэт снова бросился к окну, вгляделся в темнеющее пространство, белое и совершенно пустынное, в котором отзывался эхом лишь этот дикий вопль… И тут его слух до предела заполнил сдвоенный вой стерегущих его исчадий ада, с новой силой принявшихся голосить по неведомому покойнику. И г-н Гаспар Лалуэт без сил рухнул на свое сиденье, зажав уши руками, чтобы не слышать этого невыносимого завывания. А чтобы не видеть устрашающе оскаленные пасти, он вдобавок зажмурил глаза.

Он приоткрыл их, лишь почувствовав, что стукнула дверь. Это вернулся Лустало. Псы умолкли. Умолкло все. Вообще, если бы не эти вопли, дом ученого был бы самым беззвучным местом на свете.

Великий Лустало любезно извинился:

– Прошу прощения, что покинул вас на минутку. Знаете, когда ставишь какой-нибудь опыт… Впрочем вы, как я вижу, не скучали – Аякс и Ахилл составили вам компанию. Настоящие комнатные собачки! – при этом он весьма странно усмехнулся.

– Дорогой мэтр, – ответствовал несколько дрожащим голосом г-н Лалуэт, понемногу оправляясь от потрясения, – … дорогой мэтр, я только что слышал какой-то жуткий крик…

– Быть того не может! – воскликнул удивленный Лустало. – Здесь?

– Здесь.

– Но здесь никого нет, только я да старый Тоби. А с ним я только что расстался.

– Тогда, значит, это где-то в окрестностях.

– В окрестностях? Ба! Наверняка какой-нибудь браконьер на берегу Марны. Затеял драку с лесничими. Но вы и впрямь кажетесь мне взволнованным. Ну же, полно, Лалуэт. Ничего серьезного, придите в себя! Погодите, я закрою окно. Ведь мы же дома, здесь нас никто не тронет. Давайте поговорим как здравомыслящие люди. Вот вы, например… Разве вы немножечко не рехнулись, притащившись сюда спрашивать меня – меня! – о том, что я думаю о Тайне Тотаи об этой… злодейской песне? Все эти события в Академии чрезвычайны сами по себе. И не стоит усугублять их чрезвычайность всякими дурацкими выдумками про этого Элифаса… де Тайбура… или как-его-там-знать-не-хочу! как говаривал наш превосходнейший господин Патар. Он ведь заболел, кажется, этот бедняга Патар?