Книга Заколдованное кресло, страница 33 – Гастон Леру

Наконец, оставалась еще шарманка. Некий эксперт-антиквар, через руки которого в свое время проходил даже более-менее подлинный Страдивари, по собственному почину вызвался осмотреть инструмент.

Ему это было позволено в надежде, что мнение опытного специалиста поможет успокоить смятенные умы, вообразившие, будто этот ветхий ящик, игравший музыку, когда бедный Мартен Латуш испускал дух, вовсе не был обыкновенной шарманкой, и что такой человек, как Элифас, вполне мог спрятать в нем орудие, или, того лучше, некое таинственное средствосвоего преступления.

Антиквар основательно обследовал шарманку и даже сыграл на ней «мертвящую песню», как выразилась Бабетта.

– Ну как? – спросили его. – Это такая же шарманка, как и прочие?

– Нет, – ответил тот, – вовсе не такая, как прочие… Это одна из самых любопытных и старинных штуковин в своем роде. К нам она попала, видимо, из Италии.

– Но, в конце концов, обнаружили вы в ней что-нибудь ненормальное?

– Нет, ничего ненормального я в ней не обнаружил.

– Считаете ли вы, что эта шарманка могла быть орудием преступления?

– Ничего об этом сказать не могу, – весьма уклончиво ответил антиквар, – я ведь не был там, когда раздался «громкий скрежет от верченья рукоятки, что накручивала злодейскую песню».

– Но вы, стало быть, считаете, что там произошло преступление?

– Хм! Хм!

Напрасно приставали к этому человеку, чтобы он выразился яснее или хотя бы объяснил, что хотел сказать этим «Хм! Хм!» Он продолжал твердить «Хм! Хм!» и все тут.

Кончилось тем, что этот эксперт со своими хмыканьями привел умы в еще большее смущение.

Он, кстати, занимался еще и продажей картин. Звали его г-н Гаспар Лалуэт.

Несколько дней спустя, в три часа пополудни, некий пассажир лет сорока пяти, с забавно выступающим брюшком, которое украшала красивая толстенькая цепочка массивного золота, вышел из вагона второго класса на платформе Ла Варенн-Сент-Илер.

Тщательно укутавшись в складки своего просторного пальто-накидки, поскольку стояли холода, и перекинувшись парой слов с проводником, проверявшим билеты, он двинулся по главной улице городка, достиг по ней берега Марны, перешел через мост и свернул направо с дороги, ведущей в Шеневьер.

Прошагав вдоль берега примерно с четверть часа, он остановился и осмотрел окрестности. Он только что миновал последние дачи обитателей городка, пустовавшие с лета, и находился теперь в местности совершенно плоской и пустынной. Бескрайнее, белое от недавно выпавшего снега пространство начиналось у самых его ног и терялось в мутной дали. И человек на снегу в своем пальто-крылатке, полы которого оживлялись его мерной поступью, был похож на большую черную птицу.

Далеко-далеко виднелась островерхая крыша одинокого дома, окруженного группой деревьев, которые из-за снега, лежавшего на них, почти совершенно сливались с пейзажем. Наш путешественник, однако, приметил это уединенное жилище и недовольно пробормотал в морозный воздух что-то про «чокнутых», которые решаются жить в таком месте в такое время. Тем не менее, он ускорил шаг, но продолжал двигаться все так же бесшумно, поскольку был обут в резиновые калоши.

Его обволакивало огромное, совершенно белое безмолвие.

Было примерно около четырех часов, когда человек добрался, наконец, до деревьев. Здание, окруженное этими деревьями, помещалось за высоким забором, солидные решетчатые ворота были заперты.