Книга Запретная месть, страница 22 – Аймэ Уильямс

Воспоминание ударило наотмашь: другая больница, другая ночь. Двенадцатилетняя Бьянка без сознания на складе, мой пистолет у её виска.

Тяжесть Глока 19, запах морской соли от грузовых контейнеров, ощущение хрупкости её маленького тела, прижатого к моей груди.

Джузеппе гордился бы тем, насколько твердой была моя рука.

Взгляд Маттео, когда он нашел её в том контейнере — смесь ярости и ужаса, доказавшая, что кровь не значит ничего по сравнению с семьей, которую выбираешь сам.

Родной брат был готов пустить мне пулю в лоб, чтобы защитить ребенка, который даже не был его собственным.

Тот же взгляд я видел сегодня у Елены, когда Белла полностью доверяла ей, не зная, что это доверие предано уже тысячу раз.

Забавно, на самом деле. Как бы Елена ни играла в эту игру, внутриона всё равно остаётся мягкой. Вина сожрет её заживо, если она не будет осторожна. Я не чувствовал подобных угрызений совести, держа Бьянку под прицелом. Джузеппе рано научил нас, что сентиментальность — это слабость, и в кои-то веки старый ублюдок был прав.

Отец позаботился о том, чтобы оба его сына усвоили: власть — единственная валюта, имеющая значение.

Маттео отверг эти уроки. Нашел себе новую семью, построил нечто почти легальное. Я же заучил их слишком хорошо, вырезал на костях вместе со шрамами от сигар и ремней Джузеппе.

Пора уходить, пока есть шанс. О'Конноры будут ждать отчета, а охрана Маттео, вероятно, уже доложила о моем присутствии. Пусть брат бесится из-за нарушения границ — у меня есть проблемы посерьезнее. Например, то, как кожа Елены ощущалась под моими пальцами, как у неё перехватило дыхание, когда я подошел ближе…

Черт. Надо сосредоточиться. Ситуация с ирландцами усложняется, особенно учитывая тихий бунт Шиван против методов отца.

Шеймус О'Коннор цепляется за традиции, пока его дочь строит нечто новое в тени.

Умная девочка. Умнее, чем думает её отец.

А сведения Елены о судоходных операциях Энтони намекают на то, что под поверхностью назревает нечто масштабное.

Вьетнамские связи, криптовалюта, то, как определенные счета постоянно ведут обратно в Сингапур… Всё это как-то связано, если бы я только мог четко разглядеть этот гребаный узор.

Цифры и коды пляшут перед глазами — блокчейн-транзакции, грузовые манифесты, банковские счета, возникающие и исчезающие как дым. Где-то в этом цифровом лабиринте спрятан ключ ко всему, что строит Шиван.

Я срезал путь через служебный коридор больницы; по памяти держался подальше от камер наблюдения. Запах сменился с антисептика на машинное масло и бетонную пыль, когда я приблизился к парковке. Мои туфли из итальянской кожи ступали беззвучно по утилитарному покрытию — привычка, въевшаяся с детства.

Джузеппе может и был ублюдком, но он научил нас: тишина — залог выживания.

Въезд в гараж зиял передо мной — собор из бетона и люминесцентного света. Вечерняя смена заканчивалась, создавая устойчивый поток медперсонала, направляющегося к своим машинам. Идеальное прикрытие.

Я смешался с толпой с привычной легкостью, став просто очередной тенью среди многих. Гараж хранил тот особыйкоктейль городских запахов — выхлопные газы, пятна засохшего масла, металлический привкус аварийных лестниц, и под всем этим — тот специфический запах сырого бетона, присущий всем парковкам.