Книга Запретная месть, страница 21 – Аймэ Уильямс

Неподалеку журчит небольшой фонтан; его мягкий звук почти заглушает городской шум за стенами больницы.

Я нашла тихий уголок возле куста белых роз, позволяя вечернему воздуху прочистить голову. Солнце садится за здание больницы, окрашивая сад в мягкие золотистые тона и удлиняя тени. На мгновение попыталась разобраться в клубке душащих меня эмоций: облегчение за Беллу и близнецов, вина за свой обман, электрическое напряжение с Марио, которое никак не отпустит.

Движение привлекло мой взгляд, едва я зашла глубже в сад. Разумеется, он здесь. Марио прислонился к одной из каменных колонн; сигаретный дым вьется в воздухе, словно обвинение.

Я должна бы удивиться, увидев его, но не удивилась. Он всегда наблюдает, всегда на шаг впереди.

— Играешь в преданную подругу? — В его тоне послышалосьчто-то почти мягкое. Понимание, возможно. Или признание того, какой сложной становится верность, когда предаешь тех, кого любишь.

— Она доверяет мне, — шепчу я; слова на вкус как пепел. — Они все мне доверяют.

Кроме, может быть, Маттео.

Смех Марио звучит пусто, когда он тушит сигарету. — Доверие — это слабость в нашем мире, мой юный стратег. Ты знаешь это лучше других. — Но когда он подходит ближе, поднимая руку, чтобы коснуться моего лица, в электричестве, вспыхивающем между нами, нет ничего слабого. — Вопрос в том… доверяешь ли ты мне?

Поцелуй, назревавший между нами весь вечер, повисает в воздухе, словно дым. Я подаюсь вперед, влекомая тем магнетическим притяжением ДеЛука, с которым боролась месяцами. Его дыхание касается моих губ, и…

— Елена? — Голос Бьянки разрезает тишину сада, как лезвие. — Папа зовет тебя. Что-то насчет протоколов безопасности…

Я отшатываюсь от Марио, как от огня, одергивая жакет руками, которые предательски дрожат. Его понимающая улыбка следует за мной обратно в больницу — обещание или предупреждение о том, что грядет.

Больничный сад растворился в фоновом шуме, пока я наблюдал, как Елена скрывается внутри; её платье от Стеллы Маккартни мелькнуло черной вспышкой на фоне казенной белизны. Ощущение её кожи всё еще жило на моей ладони — мягкое, но наэлектризованное, как и всё в ней. Прохладный воздух кусался, но был не в силах остудить жар, оставленный ею.

Её аромат тоже никуда не делся — дорогой и утончёенный, от которого закипала кровь. Не Шанель № 5, хвала небесам. Она слишком умна для такого. Слишком умна, чтобы пользоваться тем же парфюмом, что и половина светских жен Манхэттена. Тем же, что носила моя мать.

Запах Елены был уникальным, её собственным: лаванда, опасность и клятвы, которые она, вероятно, нарушит.

Мне не следовало здесь оставаться. Слишком рискованно, слишком близко к семье, изгнавшей меня. Но то, как она едва не поцеловала меня, пригвоздило к месту. Даже сквозь тонированные окна больницы я мог представить её сейчас: она успокаивает моего брата насчет протоколов безопасности, скрывая дрожь в руках после того, что почти случилось между нами.

Хладнокровный организатор, даже если зашкаливает пульс под идеальным фасадом.

Мимо прошел охранник; его взгляд равнодушно скользнул по мне. Отлично. Я заплатил достаточно, чтобы начальник охраны больницы удачно «забыл» о патрулировании определенных зон. Точно так же, как Елена гарантирует, что списки гостей таинственным образом меняются в последнюю минуту, а нужные разговоры происходят в нужных местах.