Книга Запретная месть, страница 124 – Аймэ Уильямс

Елена спросила о близнецах и я уловил в её голосе едва заметную дрожь. Взгляд Беллы на мгновение смягчился — в нем промелькнуло то самое тепло, которое я помнил до того, как всё разрушил.

— Они в порядке, — сухо ответила Белла. — Растут и крепнут с каждым днем.

— Это... это хорошо. — Елена принялась теребить салфетку. — Я рада, что они...

— Они идеальны, — перебила Белла, но льда в её голосе стало меньше. — У Джованни глаза Маттео.

Я видел, как Елена боролась с собой, стараясь не выдать чувств. Боль на её лице была острой, неприкрытой. Она отчаянно хотела увидеть этих младенцев, которых помогла спасти, детей, которые в другой жизни стали бы её крестниками. Маттео тоже это заметил: на его скуле дернулся мускул.

— Близнецы к нам не присоединятся, — излишне официально произнес брат, не сводя с меня холодных глаз. — Некоторые мосты невозможно восстановить.

— Как тот мост доверия, который ты сожгла. — добавила Бьянка. Её пальцы барабанили по столу в ритме, который слишком уж напоминал мне перестук перстней Джузеппе. — Ну или только те, что больше не служат твоим целям.

Я почувствовал, как Елена вздрогнула. Слова попали в цель. Но под столом её вторая рука защитно легла на нашу дочь — никогда она не будет дочерью Энтони — словно прикрывая её от этих ядовитых слов. Хрустальные бокалы ловили свет свечей, как слезы, которые мы все были слишком горды проливать.

После ужина Бьянка стремительно вышла, с силой захлопнув за собой дверь. Напряжение в комнате стало почти осязаемым: Белла с лишним усердием изучала свой бокал, пальцы Маттео выстукивали знакомый ритм, а Елена нервно сжимала руки на коленях.

Внезапно Белла нарушила эту удушающую тишину.

— Нам стоит прогуляться в саду, — сказала она Елене. — Подышать воздухом.

Маттео бросил на жену предостерегающий взгляд, но Белла встретила его с неожиданным вызовом. Я с интересом наблюдал за их безмолвным диалогом: после рождения близнецов в их отношениях что-то определенно сдвинулось. Наконец брат вздохнул и коротко кивнул.

Елена помедлила, но я увидел на её лице неприкрытую тоску — отчаянную потребность вновь сблизиться с подругой, перекинуть мостик через пропасть между ними. Она пошла за Беллой во двор, словно шла на казнь.

— Повсюду стража, — буднично заметил Маттео, глядя на них в окно. — Если она что-нибудь выкинет...

Я не удержался от смешка.

— Ну конечно, ведь женщина на восьмом месяце беременности — это огромная угроза.

Он повел меня в курительную — старое святилище Джузеппе, теперь очищенное от его присутствия, но не от его тени. Охранники стояли в каждом углу; я лишь закатил глаза. Вечно драматичный, идеальный брат.

— Что именно ты замышляешь с Еленой и её ребенком? — спросил Маттео, с нарочитой точностью наливая скотч. — В конце концов, она носит дитя Энтони Калабрезе.

Я мгновенно напрягся.

— Это еще что значит?

— Ребенок не твой, — отрезал он. — Я видел, как ты смотрел на нее сегодня, как ловил каждое ее движение. Ты ведь не серьезно собрался растить ублюдка Калабрезе как собственного?

Слово «ублюдок» ударило наотмашь. Тот же ярлык, который Джузеппе годами вешал на меня, клеймя как человека второго сорта, недостойного даже тени Маттео. Да как он смеет называть так мою дочь? Невинное дитя, которое я поклялся защищать.

Ярость вскипела в жилах — та самая неистовая сила, что заставила меня когда-то наставить пистолет на Бьянку и толкала на попытки разрушить всё, что построил мой «идеальный» брат. На миг я представил, как запускаю хрустальный стакан ему в голову, наблюдая, за тем, как его выверенная маска разлетается вдребезги.