Книга Запретная месть, страница 123 – Аймэ Уильямс

Пальцы Елены слегка дрожали в моей руке, пока мы шли за Марией по знакомым коридорам. Экономка, когда-то бинтовавшая мои раны после вспышек ярости Джузеппе, теперь смотрела на меня как на незнакомца. Или хуже — как на то ничтожество, которым я, по словам отца, и должен был стать. Её взгляд скользнул по животу Елены, и в обычно бесстрастном лице промелькнуло нечто похожее на жалость.

Маттео и Белла ждали в парадной столовой. Место выбрали специально подальше от личных покоев, чтобы ни капли сентиментальности не омрачило переговоры. В этом свете брат был пугающе похож на Джузеппе: та же жестокая безупречность, тот же расчетливый взор. Лишь то, как он прикрывал собой Беллу, выдавало в нем человека.

Белла выглядела изнуренной — материнство подарило ей сияние, но тени под глазами говорили о бессонных ночах. Она не отрывала взгляда от живота Елены. Понимание? Сочувствие? Или просто память о собственной недавней беременности?

Бьянка стояла чуть позадиних. Теперь она была скорее ледяной принцессой, чем подростком. Её рука машинально дернулась к спрятанному оружию при виде меня — мышечная память после той ночи на складе. Самообладание племянницы на миг дало трещину при виде Елены, но шок быстро сменился холодом.

Напряжение в комнате могло убить. Лицо Маттео ничего не выражало, но я увидел едва заметное движение его челюсти — ту самую черту, что досталась нам обоим от Джузеппе. Та самая скрытая ярость, заставлявшая трепетать это имя.

На мгновение я снова стал десятилетним мальчишкой, стоящим в этой комнате в ожидании приговора отца. Люстра всё так же пускала блики, похожие на осколки битого стекла. Я почти физически чувствовал запах сигар и тяжесть его перстней на своей коже.

Но хватка Елены вернула меня в реальность. Она прижалась ко мне, напоминая, зачем мы здесь и за что сражаемся. Это больше не имеет отношения к старым ранам или семейной вендетте. Мы пришли, чтобы наша дочь никогда не узнала той боли, свидетелем которой была эта комната.

— Ты обыскал их? — потребовала ответа Бьянка, всё ещё держа руку у оружия.

— Тщательно, — подтвердил Антонио от двери. Его люди заняли стратегические позиции по всей комнате — они защищали семью ДеЛука, одновременно следя за соблюдением условий. Я узнал их построение: сам годами тренировался рядом с ними.

Елена заговорила со своим безупречным светским лоском:

— Благодарю за...

— Оставь светские приличия, — оборвала её Белла ледяным тоном. — Мы обе знаем, как мастерски ты умеешь притворяться.

Я вскинул бровь. Эта враждебность разительно отличалась от мягкого тона её письма. Что-то изменилось. Что-то мы не поняли.

Ужин был мучительным — напускная учтивость едва скрывала смертоносные намерения. Каждое блюдо подавали с безупречной точностью на том самом веджвудском фарфоре, который Джузеппе любил бить, когда выходил из себя. Разговор был достаточно острым, чтобы пустить кровь, и подавался с той же изысканностью, что и вино.

— Интересное решение, — заметила Бьянка, когда Елена отказалась от предложенного бордо. — Хотя, полагаю, ты вдоволь потренировалась в роли идеальной будущей матери рядом с Энтони.

Рука Елены крепче сжала стакан с водой, но голос остался ровным:

— Я сделала свой выбор, Би.

Я наблюдал за реакцией брата. За его непроницаемымлицом лихорадочно работал мозг. Он взвешивал каждое слово, каждый жест, совсем как учил нас Джузеппе. Искал слабость, преимущество, любой знак того, что эта встреча была ошибкой. Тяжесть старых воспоминаний давила не хуже люстры над головой, готовой рухнуть от малейшей искры.