Книга Запретная месть, страница 121 – Аймэ Уильямс

Я вгляделась в свое отражение в зеркале,разглаживая платье от Каролины Эрреры на восьмимесячном животе. Ребенок был активен весь день — толкался и ворочался, будто чувствовал вибрирующее в воздухе напряжение. Рядом с косметичкой лежало письмо; знакомый почерк Беллы заставил сердце болезненно сжаться.

«Я знаю, что ты сделала в ту ночь в больнице. Как позаботилась о том, чтобы там были нужные врачи. Пожалуйста, возвращайся домой. Маттео согласился на временное перемирие — доказательство прилагаю».

Видео пришло через одного из самых надежных людей в больнице, о котором не знал даже Маттео. На записи сам глава семьи ДеЛука официально объявлял: «На двадцать четыре часа я взываю к старым законам. Поместье ДеЛука — нейтральная территория, защищенная традициями, которые старше наших обид. Любое нарушение будет считаться объявлением войны».

— Ты не обязана это делать, — раздался из дверного проема голос Марио.

В зеркале отразился он сам — в темно-сером костюме от Стефано Риччи он был пугающе хорош. Его взгляд задержался на моем животе, прежде чем он поспешно отвел глаза. Такое случалось всё чаще по мере того, как срок подходил к концу: мимолетное колебание перед тем, как прикоснуться ко мне; как он отстранялся, стоит ребенку толкнуться.

— Сейчас идеальный момент, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Энтони следит за каждым отелем и рестораном в Манхэттене. Но особняк ДеЛука? Он и не подумает, что мы добровольно зайдем на территорию, которую он считает вражеской.

— Если только это не ловушка, — возразил Марио.

— Нет. Он знает, что Маттео сожжет город, прежде чем позволит кому-то нарушить закон убежища в его доме. Даже Энтони не рискнет пойти против традиций старого света — не тогда, когда он пытается переманить на свою сторону консервативные семьи.

Я вернулась к макияжу и добавила:

— К тому же, это наш единственный шанс на реальную защиту. Если я смогу объяснить Белле свои мотивы, если Маттео увидит, что помощь нам ударит по Энтони и ирландцам…

— Слишком много «если», мой юный стратег.

Но я видела, что он уже взвешивал выгоду. ДеЛука могли ненавидеть Марио, но Энтони они ненавидели сильнее. На фоне раскола ирландских кланов возможны новые союзы.

Дочь сильно толкнулась, словно одобряя эту опасную авантюру. Рука Марио дернулась к моему животу, но тут же опустилась — снова желаниеблизости и страх перед ней.

Одни битвы ведутся пулями, другие — цифрами на банковских счетах. Но самые тяжелые сражения требуют правды, доверия и надежды на то, что любовь сильнее предательства.

— Антонио будет следить за каждым нашим шагом, — произнес Марио, наконец встретившись со мной взглядом в зеркале. — Если это ловушка…

— Антонио — человек старой закалки. — Я развернулась к нему. — Он может презирать тебя, но уважает традиции даже больше, чем Маттео. Сутки мы будем неприкосновенны.

Слова Беллы — «Возвращайся домой» — заставили глаза увлажниться. Поместье ДеЛука было моим домом до всего этого. До Марио, до Энтони, до того, как я начала играть жизнями людей.

— О чем ты молчишь? — тихо спросил он, заметив тень в моем взгляде.

Я поколебалась, но показала ему другую часть сообщения: «После того, что ты сделала в больнице... защитила близнецов вопреки всему... может, нам пора перестать позволять мужчинам диктовать, кому мы можем доверять».