Книга Моя идеальная ошибка, страница 144 – Оливия Хейл

— Рано или поздно я бы с ним встретилась.Ну... может быть, — ее пальцы вплетаются в волосы у меня на затылке, играя с прядями. — С днем рождения, Алек.

Я прижимаю лоб к ее лбу.

— Спасибо. Пусть он поскорее закончится.

— Не нравится, когда тебя поздравляют? — она приподнимает бровь. — Тогда, наверное, я отменю минет, который планировала сделать перед сном.

Черт.

— Если ты уже потратила столько сил на планирование...

— О да, это было невероятно сложно.

— М-м-м. Тогда я согласен.

— Ты очень великодушен, — дразнит она.

— Это мое второе имя.

Ее пальцы скользят под воротник моей накрахмаленной рубашки.

— Но только если это не помешает твоему режиму сна, старичок.

Я стону.

— Не начинай.

— Хм. Потому что не сможешь угнаться?

Я резко сжимаю ее талию в качестве предупреждения.

— Угонюсь. Сколько бы мне ни было, я все равно буду хотеть тебя.

Но ты, возможно, не захочешь меня.

Она прижимается к моей щеке, глубоко вдыхая. Я чувствую, как ее тело расслабляется в моих руках, тает. Это лучшее ощущение.

Я провожу рукой по ее волосам.

— Но, милая, если без шуток, я и правда староват.

Изабель отстраняется.

— Сорок один еще не старость.

— Нет. Но если сравнивать с тобой, очень даже.

Изабель хмурится.

— Пятнадцать лет — не такая уж большая разница.

— Не в сравнении с двадцатью, может быть, но это единственный выгодный ракурс, — в моем голосе горечь. — Послушай, это несправедливо по отношению к тебе. Тебе двадцать пять. Впереди годы поисков, приключений, годы, когда разбираешься в себе и в том, чего хочешь. Мое ограниченное время и двое детей в эту картину не вписываются.

В ее глазах вспыхивает вызов.

— О чем ты? Что я слишком молода?

Я качаю головой.

— Нет. Что я слишком стар.

Она начинает отрицательно мотать головой еще до того, как я заканчиваю фразу, и отодвигается.

— То есть я не слишком молода для секса, но слишком молода для серьезных отношений?

Грубость ее слов заставляет меня стиснуть зубы.

— Нет, но подумай, милая. Серьезноподумай. Как бы ты представила меня своей семье? Как бы реагировала на бесконечные вопросы, комментарии, намеки? И хочешь ли ты быть мачехой? Потому что я иду в комплекте. Знаю, что тебе нравятся дети, ты лучшая няня, которую они когда-либо имели, и я готов вечно наблюдать, как ты с ними общаешься...но няня может уйти. Мачеха же нет, не так просто. А тебе двадцать пять.

Она хмурится.

— Не говори, что для меня будет лучше.

— Но это правда, — говорю я. — Это ты будешь жертвовать. Я не могу уехать из Нью-Йорка, не могу бросить «Контрон», не могу оставить детей.

— Почему это проблема? — голос напряжен, как струна перед разрывом. — Объясни мне. Почему?

Как она может не видеть? Для меня это очевидно с самого начала. Изабель моя... но не навсегда. Как бы мучительно ни было представить, что она уйдет.

— Ты хочешь детей. Сама говорила об этом, и конечно хочешь. Ты будешь потрясающей матерью. Допустим, через пять лет. Не раньше. Тебе будет тридцать... а мне сорок шесть. Пятьдесят шесть, когда им исполнится десять, и шестьдесят шесть, когда будет двадцать.

Ее ладони упираются мне в грудь.

— Я тоже умею считать. Думаешь, не прокручивала эти цифры в голове?

— Уверен, что прокручивала. Но проживать ведь совсем другое, — я снова качаю головой, вспоминая слова отца.

Он не единственный, кто будет так думать. Охотница за деньгами. Трофейная жена. Не может быть по любви. Женился на няне.