Книга Моя идеальная ошибка, страница 145 – Оливия Хейл

Эти ярлыки будут преследовать ее везде, куда бы мы ни пошли.

А она выше этого. Настолько выше, что сама мысль о том, что кто-то посмеет подумать о ней плохое из-за меня, режет, как нож.

Изабель снова толкает меня, и я отступаю. Она спрыгивает со стола, скрещивая руки на груди.

— Это из-за того, что сказал сегодня твой отец?

— Совсем нет.

— Врешь, — ее голос дрожит. — Я слышала ваш разговор в кабинете. Как он говорил... что мне нужны только твои деньги, статус или эта квартира. Как будто все, чего я хочу — это красивые безделушки.

— Он мудак, — резко говорю я. — Не слушай его.

— Но ты думаешь так же, да?

— Конечно нет. В тебе нет ни капли меркантильности, да и даже если бы была, какая разница? Стань ты моей, я бы осыпал тебя подарками, пока сама не попросила остановиться.

Ее глаза расширяются.

— Но ты боишься, что другие так подумают. В этом дело? Тебя пугает, что скажут мамочки из «Сент-Реджиса», гости благотворительных вечеров? Что подумает Конни? Заголовки в газетах: «Гендиректор «Контрон» спит с няней»? — она отступает. — Ты тоже повелся на этот дешевый сценарий?

Я делаю шаг вперед, сжимаю ее плечи. Взгляд Изабель встречаетсяс моим, и я ненавижу блеск в ее глазах.

— Слушай, — говорю я. — Мне плевать, что подумают другие. Раньше да, много лет это имело значение. Но если я чему-то научился, так тому, что слушать каждого бессмысленно. Это просто шум. Ничто по сравнению с правдой, которую знаем мы.

— Тогда зачем ты об этом заговорил? — ее голос срывается. — Почему это беспокоит?

— Потому что тебебудет больно. Придется терпеть их намеки, косые взгляды, вопросы. Я, возможно, уже испортил твои отношения с лучшей подругой... Но не могу разрушать еще что-то. Ты заслуживаешь весь мир. Всесамое лучшее, и я готов разорвать любого, кто причинит тебе боль.

— Но это ты, — шепчет она, и слеза скатывается по щеке. — Ты причиняешь мне боль. Своими сомнениями, недоговорками, гиперопекой. Я просто не верю в это.

Я с силой выдыхаю.

— Я думал только об этом последние недели. О нашей разнице в возрасте, о детях, о том, что скажут твои друзья и семья. И о том... что подумаешь тысама.

— О чем ты? Что я должна подумать?

— Сейчас разница в возрасте кажется незначительной. Но через несколько лет вряд ли.

— Это неправда. Никогда ею не было, — Изабель прикладывает ладонь к моей щеке, и теперь она не прохладная, а обжигающе горячая. — Либо ты себя не видишь, либо не доверяешь мне. С чего взял, что я когда-нибудь сочту тебя слишком старым? Или возненавижу тех прекрасных детей, которые сейчас спят в соседней комнате?

— Потому что я видел, как это происходит, — бормочу я.

Ее глаза расширяются.

— Что?

— Я видел это.

— С Викторией?

— Нет, с моей матерью. Она была всего на восемь лет младше отца, но... полна жизни. А потом жизнь в ней угасла, когда родились мы, когда отец пропадал в командировках неделями. Я не хочу, чтобы ты через это прошла. Ты заслуживаешь большего.

И я не переживу, если ты меня возненавидишь.

Рука Изабель соскальзывает с моей щеки, голос твердеет.

— Ты всегда берешь то, что хочешь. Я годами видела это, читала в газетах. «Контрон» при тебе стал мощнее, чем когда-либо. Ты не ищешь оправданий и не сдерживаешься. Так почему сейчас? Почему, когда дело касается меня?

Я закрываю глаза и говорю последнюю правду, что у меня осталась.