Книга Однажды 30 лет спустя, страница 40 – Лия Султан

— И ты прости меня, что меня не было, что сдался. Я тебя искал, приходил в твою общагу, никто ничего не знал про тебя. Потом пошел в институт, нашел девушку, о которой ты писала, что вы дружите. Она подтвердила твои слова из письма. Все подтвердила. Про парня, про свадьбу, про переезд в Россию.

Яна. Игорь скорее всего говорил с ней, потому что я писала ему о ней. Конечно, она все подтвердила, у нее не было другого выхода. Бог судья.

— Мне не за что тебя прощать, — отвечаю ему тихо, прижимаясь теперь щекой к его груди, цепляясь пальцами за его плечи. — Теперь ты можешь идти, ты все узнал. Мы с тобой договорились. Ты дал слово.

— Дал, — повторяет он, все еще прижимая к себе. — Ты меня ловко подловила. Знала же, что не смогу уйти.

— Уйди, — прошу, но впиваюсь пальцами в ткань, не желая отпускать. В голове набатом бьет: он чужой мужчина. — Мы целую жизнь порознь провели, это ничего не значит.

— Не значит, — соглашается Игорь, а в голосе что-то безвозвратно трескается. —Только скажи честно, Лиз, ты была счастлива эти тридцать лет? По-настоящему счастлива рядом с мужчиной?

Поднимаю, наконец, на него глаза, а он свои опускает и впивается взглядом в мое лицо. Игорь смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел. Так, что сердце разрывается от взрыва. Молчу, потому что нет, не была. Никого не сделала счастливым, ни с кем не была счастлива сама.

— Вот и я тоже нет. Хоть и был женат, у меня была семья. Но те чувства никогда больше не повторились. Можно было бы списать все на юность, феномен первой любви, которую помнишь всю жизнь, но нет, Лиза, я никого так не любил так, как тебя тогда.

Я скоро ослепну от слез. Один камень с души упал, но на его месте вырос другой.

И я так отчетливо сейчас чувствую, как этот новый булыжник тянет меня снова на дно, а я не хочу снова там оказаться.

— Ты обещал, — мои губы улыбаются, и я молю его мысленно о том, чтобы купился на мою показную храбрость. Она после его ухода рассыпется по кирпичику, но пока эта крепость должна выстоять.

— Обещал, знаю. Еще минуту.

Игорь крепко обнимает и целует меня в лоб. Тепло его прикосновений проникает под кожу, согревает, несется стремительным речным потоком к сердцу. И я держусь за него и эти ощущения из последних сил.

А потом вдруг резко становится холодно, словно вытолкнули на лютый мороз.

Он отпустил меня и ушел, как и обещал.

Слышу шорох в прихожей — обувается. Снимает с вешалки пальто, поворачивает замок — там механизм совсем не сложный. И снова тихо закрывает дверь, чтоб не тревожить. Будто просто вышел и скоро вернется. Но я-то знаю, что нет. И в окно больше не посмотрю, не увижу, как идет по обледенелому тротуару к машину. Не прижму ладонь к холодному стеклу.

Уже не плачу навзрыд — сама отпустила к другой. Поболит-поболит — перестанет. Некоторым людям просто не суждено быть вместе. Но по крайней мере, теперь он все знает.

Игорь

В моей жизни все перевернулось, черное перестало быть черным, белое — белым. Теперь я знал правду, но легче мне не стало. Наоборот, только хуже.

Столько лет я винил ее, мучил себя вопросами, никак не мог отпустить эту историю, хотя и друг, и мама твердили, что надо жить дальше.

Мама… Тебя нет уже десять лет и ты унесла с собой в могилу самую главную тайну. Ты же помнила, как я спрашивал тебя, не заходила ли к тебе Лиза. И ты, глядя мне в глаза, ответила: “Нет”. Но ты все знала. Видела мою боль и растерянность, но промолчала. Даже когда я набухался с одноклассником и упал под забором, а на следующее утро встал и увидел, как ты плачешь на кухне. И когда я рассказал, какие слухи про нее ходят по селу, про письмо то злополучное, ты сказала сесть рядом с тобой, взяла меня за руку и прошептала: “Значит, не пара она тебе”. Как ты могла, мама? Светлая тебе память.