Книга Однажды 30 лет спустя, страница 37 – Лия Султан

— Да и похуй, — услышала я, распахнула глаза от ужаса.

Я резко повернула голову и увидела, что Анатолий расстегивает ремень на брюках. Григорий ушел, отдав меня своему другу. Не знаю, откуда появились силы, но я спрыгнула с кровати и бросилась на лоджию. В тот момент я действительно хотела прыгнуть, и было все равно, что четвертый этаж. Только бы сбежать или… умереть.

— Куда дурная? Иди сюда! Моя очередь, — он вцепился в меня, дернул назад и поволок обратно.

Уже в комнате Анатолий повалил меня животом на письменныйстол Яны, придавил голову рукой, заставив повернуть ее и смотреть на закрытую дверь. Всё повторилось.

Вода из крана льется ледяная, но я этого уже не чувствую. Пальцы немеют и дрожат под струей, однако мне все равно, я хочу чтоб горело. Потому что когда болит физически, то ты не думаешь о душе.

Наклонившись над раковиной, набираю воду в ладони и умываю покрасневшее лицо. И все равно, что только недавно выздоровела. Холодные капли стекают по коже, а я снова все повторяю и, вытянувшись, смотрю на свое отражение в зеркале. Кто я? Просто женщина, которая хочет жить спокойно и размеренно, как жила все эти года. Звезд с неба не хватала, работала, как все, возвращалась домой, по вечерам читала книгу или смотрела сериал, на выходных ездила к дочери и внучке. Засыпала и просыпалась одна, но была спокойна, что никому до меня дела нет.

А теперь все перевернулось и вернулось то чувство незащищенности и неотвратимости. Я ведь все стадии уже давно прошла и приняла судьбу. Но Игорь заставил вспомнить. И вот я спряталась от него в ванной, чтобы перевести дух. Оставила его одного на кухне — хмурого, мрачного, подавленного, молчаливого. Он ведь ни слова не проронил, пока я рассказывала. Да и то… не все подробности рассказала. Имена, например. Только “брат Яны” и “тот другой, друг его”.

Понимаю, что задержала здесь. Вытираю лицо полотенцем, вешаю его обратно на крючок и выхожу. Ноги ватные, но я дохожу на кухни и снова сажусь напротив него. Игорь переводит на меня все еще темный взгляд.

— Что было дальше? — спрашивает хрипло.

— Как я тебе говорила, я не помню, как добралась до общежития. У меня это момент из памяти стерся. Помню, что было уже темно, а на мне была одежда Яны. В то время нас оставалось двое в комнате, одна съехалась с парнем. Майя — так звали мою соседку. Она потом в Германию эмигрировала.

— Да, я знаю, — кивает.

— Она мне помогла, в душ сводила, переодела. Дай Бог ей здоровья.

Умалчиваю о том, что через пару дней после этого и визита матери Григория, Майя пришла вовремя и сняла меня с петли. Я разорвала простыни со своей кровати, связала куски и накинула на люстру. Соседка зашла как раз в тот момент, когда я даже не успела голову просунуть. Так кричала на меня, матом крыла. Спасибо ей за это большое. Жаль, пути наши разошлись.

— Что дальше?

— Плохо помню. Соседка говорила, надо в милицию идти, но у меня температураподнялась, сил не было. А утром приехали они…

Отвела взгляд, глаза нашли кляксу на обоях. Ухватилась за нее, как за спасительную шлюпку, начала вспоминать, откуда она. Вспомнила. Это мы с Дианкой рисовали и она, наверное, брызнула.

— Лиза, — позвал Игорь. — Кто приехал?

— Их родители, — отвечаю бесцветно. — Мать Яны и дядя его друга. Он какую-то высокую должность в милиции занимал. Комендантшу подкупили, наверное, чтобы она их пропустила, а Майю выгнали из комнаты, запугали, чтобы молчала.