Книга Однажды 30 лет спустя, страница 38 – Лия Султан

— И я так понимаю, они тебя обработали? — ладонь Игоря, лежавшая на столе, сжимается в кулак.

— Да… Поговорили со мной. Сначала денег предлагали за молчание. Много. Я столько в руках никогда не держала. И с дуру я сказала, что пойду в милицию, что не нужны мне их грязные деньги. Разозлились. Помню, этот тучный милиционер весь покраснел и сказал:

“Я сейчас тебе, девочка, объясню, как все будет. Ты пойдешь в милицию, напишешь заявление. Пацанов наших, конечно, задержат. А потом каждый из них даст показания, что все было по обоюдному согласию. Что ты ноги сама раздвинула, пила вместе с ними. Яна все подтвердит. И подружки твои, с которыми вы сидели, тоже скажут, что ты пила, и осталась специально, когда парни домой приехали”.

Игорь вновь ударил по столу, но я даже не вздрогнула. Привыкла уже что ли…

— Я плакала, говорила, что это неправда. Но кто меня слушал? Все хотели перевернуть так, будто я сама, — закрываю рот, поджимаю губы.

— Ты тогда сказала, что боялась мне навредить. Тебя шантажировали мной?

И вновь нашли взгляды пересекаются. Он умный, все понял. Надеюсь, после всего услышанного, окончательно простит.

— Да, — киваю. — Сказали, что знают, где ты служишь, назвали город Ушарал… я даже сейчас его помню. Номер твоей части, твою фамилию и имя. Всё. Предупредили, что если я что-то кому-то скажу, то они дадут команду нужным людям, и тебя изобьют, а потом все выставят так, будто ты сам себя…

Опускаю голову, снова не могу сдержаться и всхлипываю, закрыв лицо руками. Как же я их оказывается до сих пор ненавижу. Разблокировались не только мои воспоминания, но и та прежняя черная злость, чувство полнейшего бессилия, страх за любимого человека. Я не могла допустить, чтобы ему навредили. Но тяжелее всего далось осознание, что я уже никогда с нимне буду и никогда его не увижу. А мать Яны и Григория только подлила масла в огонь, сказав:

“Или же с твоим мальчиком ничего не случится, но он узнает, как ты ноги перед двумя раздвинула, какая ты на самом деле шлюха”.

Я не могла допустить, чтобы он услышал, что я была с двумя. Поэтому потом придумала историю о парне, который якобы позвал меня с собой в Россию. Тогда мама с отчимом и их совместным сыном как раз собирались переезжать в Оренбург. Я же была отчаянии. Особенно после того, как узнала о беременности. Кто из них двоих — отец Ники, я так и не знаю.

— Пойми меня, Игорь, — наконец, я взглянула на него. — Я очень испугалась. Мне было всего восемнадцать. Одна в столице, дура дурой. Поехала к матери, призналась, что беременна от насильника. Она не поверила, потому что отчим ее настроил ее против меня. Гоняла меня по огороду, как козу. Потом я пошла к твоей маме, она же хорошо ко мне относилась…

Резко замолкаю и кусаю до боли внутреннюю сторону щеки. Ну зачем о ней вспомнила? Он и этого не должен был узнать! Она ведь мне еще тогда сказала, что не скажет Игорю о том, что я к ней приходила. Умоляла не портить ему жизнь.

— К маме? — голос его срывается, дрожит. — Ты была у моей мамы? Она всё знала?

Упорный и усталый взгляд Игоря недобро загорается. В груди что-то давит дыхание.

— Лиза, почему ты молчишь? Что сказала тебе моя мама?

Игорь нетерпелив и напряжен до предела — малейшее напряжение и он треснет, как лампочка. Мне уже не утихомирить его, потому что внутри него и так все горит, а теперь еще и эта новость. Эх, дуреха.