Книга Однажды 30 лет спустя, страница 43 – Лия Султан

Она смотрит на меня красными заплаканными глазами и цедит сквозь зубы:

— Это из-за той парикмахерши, да? Лиза? Или как ее там?

Я бросаю на нее хмурый взгляд, чем, видимо, выдаю себя. Я не собирался говорить ей истинную причину, не хотел называть имен. Но она меня опередила.

— Я знала. Я чувствовала, — кричит Жана. — Кто она?

— Это неважно, — отвечаю твердо.

— Кто она блядь?! Кто? Почему она?

— Мы встречались с ней очень давно. Плохо расстались, когда я служил в армии.

— Господи! — Жанна истерично смеется. — Первая любовь! Ну конечно!

Ее громкий голос режет слух. Она имеет право негодовать и ненавидеть. Меня, но не ее.

— Я поражаюсь вам мужикам. Как у вас все просто. Мой муж ушел от меня к моей же подруге. Даже не к молодухе, а к моей подруге, которая, пока я пахала, обхаживала и ублажала его. А он мне все говорил, что ему не нужна работающая лошадь, а нежная, ласковая кошка. Я подумала: “Ага, значит, вот это им надо?” А теперь ты мне заявляешь, что встретил свою первую любовь. Я же знала. Интуиция меня обманула. Лиза. Та самая Лиза, которая тебя стригла.

— Откуда узнала?

— Неважно, — огрызается.

— Поэтому ходила туда?

Молчит, всхлипывает. Сказать нечего. Я теперь понимаю, почему Лиза несколько раз повторяла, что у меня есть женщина, а я чужой мужчина. Всё оказалось проще простого.

— Понятно.

Встаю на ноги и отхожу на расстояние, но она кричит мне в спину:

— Что тебе понятно? Уходи! Видеть тебя не хочу! Иди! Вон!

Оставаться бессмысленно, я это понимаю. Разве не этого я сам хотел? Чувствую себя последним уродом. Это и есть цена правды.

Но едва я касаюсь ручки входной двери, Жанна нагоняет меня и обняв сзади, прижимается щекой и шепчет сквозь слезы:

— Игорь! Пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя. Скажи, что это ничего не значит. Это ведь было давно между вами. Это все в прошлом. Нам же было так хорошо вместе. Пожалуйста. Полюби меня. Выбери меня.

Несколько дней спустя

Лиза

— Ба! Ба! Ты пришла! — Диана радостно выбегает из группы, обнимает меня за талию и прижимается к животу.

Вероника тоже так делала, когда я приходила забирать ее из сада. Обычно это брала на себя тетя, так как я много работала, набивала руку и бралась за всех, даже самых поздних клиентов. А дочка однажды надулась и сказала: “Всех детей мамы забирают, а ты не приходишь”. Я пыталась объяснить ей, что я работаю, чтобы мы ни в чем не нуждались, но сама чувствовала себя никудышной матерью. Чувство вины за то, как я обращалась с ней в первые месяцы ее жизни и к чему потом это все привело, точило сердце подобного маленькому червячку, который с каждым укусом становился все больше и больше.

Ничего, и это мы преодолели, и вопросы про папу, родную бабушку и тому подобное. Я не поднимала тему своей матери, потому что не общалась с ней долгое время. Знала от тёти, что они уехали в Оренбург, где отчим открыл продуктовый магазин. Жили хорошо. Только мне они стали чужими. С тех пор, как она меня выгнала даже несмотря на то, что я сказала ей об изнасиловании. Призналась только ей, расплакалась, а через минуту на кухню вошел отчим, который пришел домой на обед. Мать тут же вывалила ему мою тайну, еще и проговорилась о беременности. Что началось!

Дядя Петя сходу заявил, что я матери мозги дурю, что никто меня не насиловал, а это я в столице стала шалавой, как те сельские скромницы, которые вкусив городской жизни, начинают развратничать. Мама ахнула, схватила кухонное полотенце и больно ударила меня им. Я вскочила и выбежала из дома. Просто не могла поверить, что родная мать может так со мной поступить. Что она выбрала мужчину, а не свою дочь.