Книга Наследник дона мафии, страница 120 – Тала Тоцка

Я пробовала узнать о них еще в Турции, хоть это было очень рискованно. Купила сим-карту, включила впн, набрала бабушкин номер.

Он оказался недоступен. По какой причине, неизвестно. Но потом меня осенило.

Даже не знаю, почему раньше до этого не додумалась.

Зато теперь я точно знаю, что они оба живы. По крайней мере, перед моим отъездом из Турции я видела их обоих своими собственными глазами.

Недалеко от нашего дома есть парк, даже скорее сквер. Если идти через него, то можно срезать путь к станции метро. И я точно знала, что там установлены камеры видеонаблюдения.

Вошла на сайт городской администрации и несколько дней наблюдала на ноутбуке за трансляцией с камер. Пока не увидела своих стариков, которые шли по аллее, поддерживая друг друга.

Качество передачи было ужасным, но я все равно не могла оторваться от экрана…

Я обязательно придумаю, как им дать о себе знать. Чтобы и себя не выдать, и их не подставить.

Светлана сказала, мои старики уверены, что я умерла. Они даже были на моих похоронах. В способности Коэнов на такую мерзость я не сомневаюсь. А значит, мои старики слишком на виду.

Интересно, эти люди когда-нибудь поплатятся за то зло, которое они генерируют? Или зло можно творить бесконечно, а бумеранг — это лишь красивая сказка для слабых и безвольных людей, которые не могут убить даже таких ублюдков как Коэн?

Поднимаюсь в спальню, чтобы немного отвлечься и разложить вещи. Затем отправляюсь исследовать близлежащие магазины, а заодно купить что-то на ужин.

Не удерживаюсь от небольшой прогулки по Потенце. Городок очаровывает, но долго гулять не могу. Я и так слишком устала от перелета, чтобы теперь еще наматывать километры.

Успею еще исследовать окрестности.

Возвращаюсь в дом, на готовку нет сил. Я купила в булочной кексы и тостерный хлеб, у меня есть моцарелла и ветчина — как раз то, что надо для ужина и вечернего чая. Большего не требуется.

Пить чай собираюсь в гостиной.

Придвигаю к дивану столик, расставляю кексы, нарезаю моцареллу с ветчиной. Раскладываю на поджаренные тосты нарезанную ветчину, сверху пластинками помидоры, листья базилика, кусочки моцареллы.

Даже жаль нарушать такую красоту. Но мой малыш проголодался и требует поддержки сил. Сажусь на диван напротив камина и пока жую бутерброд, думаю.

Думаю о том, что надо будет записаться к доктору для наблюдения беременности.

Еще думаю, как повезло, что у меня в официальном анамнезе — потеря памяти и травмы, полученные при пожаре. Я имею полное право не помнить никого из тех, с кем раньше общалась Роберта.

Я уже выяснила, что она не приезжала к синьоре Эльзе в последние годы. Причина — конфликт с мужем бабушки Лукой. Что они не поделили, мне не сказали. Как осторожно намекнул нотариус, синьор Бочелли не выносил всю семейку Ланге. И тут я его понимаю как никто.

Но Роберта! Неужели она была такой же гнилой как ее родственнички? Не хочется верить, мне ведь придется сталкиваться с людьми, которые ее знали.

Еще думаю, как много всего произошло для того, чтобы я попала в Потенцу. Роберта не должна была унаследовать этот дом, у синьора Бочелли были сыновья. Но один погиб в ДТП, второй умер от ковида.

Других наследников у дедушки Луки не было. И это в Италии, где семьи большие и количество родственников может доходить до нескольких десятков!