Книга Наследник дона мафии, страница 119 – Тала Тоцка

Дальше пешком вдоль обочины. До ближайшего населенного пункта далеко, но я иду быстро.

Надо успеть положить футляр в банковскую ячейку.

Пусть фамильные побрякушки Ди Стефано остаются в Турции. До лучших времен.

Завтра мой первый акушерский скрининг, и через неделю я вылетаю в Италию вступать в наследство. Все документы готовы, даже новый паспорт с новой фотографией.

А настоящий махр я смогу вывезти с собой без всяких документов. Я повезу его в своем животе, и ни один таможенник не станет его проверять.

Этот груз я не обязана декларировать ни при въезде, ни при выезде.

Ни один таможенник мира не станет требовать у меня ни оценки стоимости этого груза, ни документов на право владения. Никто не потребует обосновать, почему я вывожу его из страны.

И в то же время ценность этого груза зашкаливает.

Как странно, да?

И какое счастье, что его не надо декларировать…

*Mutter — мама (нем.)

Милана

Потенца. Город, о котором я раньше и не слышала.

А теперь собираюсь здесь жить и ждать, пока родится мой сын…

Дом Эльзы Бочелли стоит укрытый в глубине переулка. Он оказался именно таким, каким я его и представляла — небольшой, аккуратный в два уровня, со старым почтовым ящиком, низкой черепичной крышей и облупившимися зелёными ставнями.

Стены, когда-то выкрашенные в теплый терракотовый цвет, от солнца уже выцвели и потрескались. При входе — кованая калитка, за ней крошечный садик, заросший розмарином. Старое оливковое дерево и жасмин у входа делают картину более полной.

О таких обычно говорят, что в них живут воспоминания. Жаль только, что не мои…

Открываю дверь ключом, выданным мне нотариусом, она поддается с легким скрипом.

Воздух чуть спертый, но зато чистота идеальная. Значит, дом кто-то убирал перед моим приездом. Может, соседи, или нотариус кого-то прислал.

Узкий коридор ведет вглубь. Пол выложен плиткой, потолки низкие, с тяжелыми деревянными балками.

Слева — небольшая гостиная. По периметру расставлены старомодный диван с креслами, стол с кружевной скатертью и деревянный буфет, в котором за стеклом стоят фарфоровые чашки. На окнах тяжелые шторы, на стенах старые фотографии. В углу — камин с каменной кладкой.

Кухня совсем крошечная. Ощущения такие, словно хозяйка ненадолго ушла и скоро вернется. Над плитой висят блестящие кастрюли, на подоконнике глиняный горшок с высохшим базиликом.

Столик у окна накрыт клетчатой скатертью. Даже старый чайник стоит на плите.

На втором этаже — две спальни. В одной кровать с резной спинкой, платяной шкаф с зеркалом, фотография в рамке на тумбочке. В комнате чуть слышно пахнет лавандой.

В другой только стул, еще одна тумбочка и задернутые шторы.

Ставлю окна на проветривание, возвращаюсь в гостиную.

На полке, в рамке, черно-белое фото черноволосого мужчины и красивой женщины с прямой спиной и серьезным взглядом.

Похоже, это и есть бабушка Эльза со своим итальянским мужем. Она вышла замуж за итальянца и прожила в Потенце больше двадцати лет.

Они улыбаются, в волосах у бабушки белая лента. Она выглядит как актриса.

Слезы подступают к глазам. Пусть Эльза не моя бабушка, а ее муж Лука не родной дедушка даже Роберте. Но когда я смотрю на это фото,они напоминают мне моих стариков.

Мои бабушка с дедушкой так же любили друг друга и так же нежно и заботливо относились друг к другу даже спустя годы.